Маг и кошка - Кристофер Сташеф

Балкис гневно зыркнула на нее:

— Хорошо же вы принимаете гостей!

— Не все гости начинают пререкаться и заступаться за осужденных, — сказала командирша, как отрезала, и обратилась к оставшимся двум воительницам: — Отведите молодого человека в храм удовольствий!

Балкис непроизвольно вскрикнула и бросилась к Антонию, но крепкие руки удержали ее, оттащили. Антоний растерянно улыбнулся ей и примирительно поднял руки.

— Тебе нечего бояться, — заверила его командирша, — покуда ты будешь вести счет дням и если сумеешь уйти вовремя — до того, как истекут отведенные тебе девять дней.

— Но ведь мне понадобится сорок два дня, чтобы пересечь вашу страну! Мне нужно будет вернуться сюда!

— Ты что же, вправду возражаешь? — с циничной улыбкой поинтересовалась командирша.

— Да, вправду! Мне нужно идти на север, и я не вправе расслабляться и терять дни!

— Ты покоришься закону нашей страны, — заявила командирша непререкаемым тоном. — Если ты в самом деле желаешь продолжить странствие, так или иначе ты обязан покинуть Великую Феминию через девять дней. — Она повернулась к Балкис. — Пойдем, сестричка. Ты по крайней мере будешь принята с почетом.

— На что мне почет, когда я буду волноваться и бояться за моего Антония?

Антоний резко обернулся, вытаращил глаза.

— Ах, он твой, вот как? — прищурилась командирша. — Если это воистину так, то тебе нечего бояться. Воительницы чтут и высоко ценят тех, кто хранит верность.

— Но я… На самом деле у меня нет прав на него, — растерянно, смущенно пробормотала Балкис и потупилась.

— Не бойся, милая, — проговорил Антоний растроганно, дрогнувшим голосом. — Я тоже ценю верность.

— Помни о святом Фоме, мой дорогой спутник, — сказала Балкис. — Мы вместе увидим его!

— Обязательно, — пообещал Антоний, повернулся и последовал туда, куда его повели женщины.

А Балкис, сопровождаемая эскортом, шла и гадала, когда же Антоний стал для нее «ее Антонием».

Дом для гостей оказался чисто прибранным и уютным. Здесь пахло цветами, а окна были занавешены шторами. В остальном же обстановка здесь была спартанская — несколько стульев, два из них — с подлокотниками, но все жесткие, без обивки, между ними — низкий стол, у стены — невысокий комод для постельного белья и одежды. У другой стены — узкая кровать. Балкис подумала, что кровать почти наверняка такая же жесткая, как стулья.

Две молодые женщины и Балкис уселись на стулья. Вошла девушка с подносом, на котором стояли чайные принадлежности. Балкис вдохнула ароматный пар, и ей стало немного веселее, но мыслями она все время возвращалась к Антонию, и ею овладевал страх за него. Она знала, что он добродетелен и порядочен, но как любой мужчина мог бы противостоять тому искушению, с которым предстояло столкнуться этому юноше?

Сев, воительницы сняли шлемы, облегченно тряхнули головами, и по их плечам рассыпались пряди роскошных волос. Балкис изумилась: у одной из женщин волосы были цвета лесного ореха, у второй — медно-рыжие, и у обеих — длинные, до середины спины.

— Мы убираем волосы под шлемы, — объяснила первая воительница, — и получается что-то вроде подушечки.

Балкис поняла, что неприлично вытаращила глаза, и, смущенно потупившись, стала разглядывать столик, накрытый к чаю. Сердце у нее болезненно сжалось. Теперь, когда ее охранницы предстали перед ней без шлемов, она увидела, что они очень хороши собой. Она догадывалась, что если бы они сняли латы, оказалось бы, что у них и фигуры хороши. Как же Антоний удержится от искушения?

— Быть может, сама нальешь чаю? — предложила рыжеволосая. — Ведь на те дни, что ты пробудешь здесь, это — твой дом.

«Ну да, вот только гостей выбирать не придется», — с горечью подумала Балкис.

— Благодарю тебя, воительница, но на самом деле дом ваш. Налейте вы, прошу вас.

— Зови меня Алантой, — сказала рыжеволосая женщина, наклонилась и разлила чай в маленькие пиалы. — Надеюсь, тебе нравится китайский чай.

— Думаю, он мне придется по вкусу, — ответила Балкис. Прежде ей доводилось пробовать китайский чай, но она предпочитала индийский. Однако она решила, что говорить об этом сейчас не стоило. — Меня зовут Балкис.

— А меня — Иллиор, — представилась шатенка, взяла чашечку и пригубила. — Зачем ты идешь на север?

— Меня похитили. Там мой дом, и я хочу вернуться.

— Вот оно что! — Аланта сверкнула глазами и сердито спросила: — Кто же тебя похитил?

— Колдун, — ответила Балкис.

Воительницы широко раскрыли глаза и нахмурились.

— Мужчина, естественно, — заключила Иллиор.

— Да, верно… Но очень может быть, что он стал орудием в руках женщины.

— Почему бы и нет? — язвительно усмехнулась Аланта. — Ведь мужчинами так легко вертеть, правда? Ну, то есть — насколько мы слышали.

— Сама я не пробовала, — призналась Балкис, но вспомнила о том, как проникла в семейство королевы Алисанды, и ей стало немного стыдно.

— Почему же он похитил именно тебя? — поинтересовалась Аланта.

Балкис пожала плечами:

— Могу лишь догадываться.

— Ну так скажи, какие у тебя догадки?

Балкис вздохнула.

— Быть может, этот колдун или та женщина, что послала его, боялись, что я лишу наследства моего двоюродного брата.

— Брата? Не сестру?

— Брата. Но есть немало женщин, которые мечтают выйти за него замуж.

— Алчность! Тщеславие! — брезгливо фыркнула Аланта, а Иллиор сказала:

— Не стоило бы им добиться высокого положения своими силами?

— В нашей стране это не так уж просто, — ответила Балкис.

— А где на свете это просто?

— Что верно, то верно, — кивнула Балкис, нахмурилась и взглянула на Аланту. — Правильно ли я поняла, что воинам нелегко продвинуться по службе?

— Воинов много, — просто объяснила Иллиор, — а военачальников мало.

Балкис сочувственно кивнула:

— Воинов много, и все вы храбры и отчаянны. У себя на родине я, бывало, слышала кое-что о вас, но, признаться, слухам не верила.

— А я думаю, слухи верны, — удивленно проговорила Иллиор. — Но что же говорят о нас?

— Говорят, что вы неудержимы в бою, что вы так отважны и опытны, что никому не удается одолеть вас.

Аланта довольно улыбнулась:

— Это чистая правда.

— Так-таки никому? — настойчиво спросила Балкис. — Но пазве пресвитер Иоанн владеет не всеми землями в Центральной Азии?

— Владеет, — кивнула Аланта. — Но даже его воины не могут одолеть нас на состязаниях, когда он таковые устраивает. И все же все три королевы Великой Феминии заключили союз с Иоанном и присягнули на верность ему, ибо сочли его образцом добродетели, честности и справедливости. Говорят, будто бы не так давно нашлась его давно потерявшаяся племянница и будто бы он относится к ней точно так же, как к родному сыну.