Попасть в отбор, украсть проклятье - Надежда Мамаева

— Но я не дама. Я умертвие! — возражение вырвалось само собой.

Ворон, уже отнявший руки от моих плеч, как раз подошел к столу. Выдвинув ящик, достал кошель.

— И от этого ты стала мальчиком? — столь нарочито серьезно произнес он, что захотелось его прибить.

А потом мой взгляд скользнул на его запястья. Ладонь, что держала кабзу, стянутую шнурком у горловины и позвякивающую изнутри монетами. Пальцы Ара. Сильные, надежные, умелые, талантливые, способные и нежно прикоснуться, и создать смертоносный пульсар. Его руки, которые были самой надежной в мире страховкой. И я решила: а почему это ворону можно меня дразнить, а мне его — нет?

— Ар, у тебя очень красивые руки… — с придыханием, копируя Алекс — лучшую подругу кузины и записную кокетку, — начала я. Судя по реакции карателя, чувств вложила даже с избытком.

Такого явного, таранного комплимента в лоб он от меня, похоже, не ожидал. Даже вдохом поперхнулся. Наверняка тут же вспомнил слова про влюбленное умертвие.

Я же выдержала паузу, чтобы Ар мог в воображении прокрутить все этапы традиционного соблазнения в стиле зомби: от последующей атакующей фразы в духе «да ты и весь целиком симпатичный» до прицельного прыжка на шею с криком «поцелуй меня, развратник!»

И лишь когда заметила, как напряглось его тело, готовое отразить нападение похотливого умертвия, в точности скопировав серьезный тон Ара, завершила фразу:

— …они настолько красивые, что так и хочется сказать: положи кошель на место и задуши ими себя, не транжирь госбюджет!

— Уф… — с облегчением выдохнул Ар. — Я уже было испугался за тебя.

— Не за себя? — невинно уточнила я.

— За себя я бы порадовался: когда тебе на шею готова прыгнуть симпатичная девица — разве для эйра это повод для страха? — тут же нашелся этот невозможный… каратель, одним словом.

— Даже если эта девица не совсем живая?

— Тай, порою мне кажется, что ты хоть и мертвая, но живее всех живых.

Я подозрительно посмотрела на улыбнувшегося при этих словах ворона. У-у-у, оптимист. Позитива на него не хватает!

— Кстати, один-один, Тай. Ты растешь.

— Хорошо, что расту, а не прорастаю… — парировала я, вспомнив, как в ночь моей смерти, перед тем, как сесть в магомобиль, меня точно так же провоцировал ворон.

А ведь за эти пару дней, проведенных в компании карателя, я поднаторела в провокациях. Если так и дальше пойдет, то из меня получится ну очень язвительное привидение. А что? Поселюсь в каком-нибудь старинном замке или даже императорском дворце и буду по ночам доводить бродящих по коридорам полуночников: смелых — до комнаты, трусливых — до нервного тика. Причем не запугивая, а исключительно беседуя с ними и тем их беся.

— Тай, ты так загадочно улыбаешься, что я начинаю подозревать недоброе. Как минимум покушение или переворот. — Ворон прошелся по мне взглядом, словно почувствовав, о чем я думаю.

— Не переживай, я ещё не разу не осуществляла переворот, в этом деле у меня абсолютно нет опыта, — скромно ответила я, умолчав, что в покушениях на одного сына императора я уже практиковалась. Даже пару раз. — Моя улыбка — это просто улыбка.

— Женская улыбка порою подобна опасному оружию. — Ворон вскинул бровь.

— Ух ты, да значит, я тот еще охотник за головами! — сыронизировала в ответ.

— Из уст некромантки эта фраза звучит двояко…

Эти, казалось бы, невинные слова была произнесены тем особенным тоном, который не оставлял сомнений: со мной нагло флиртуют! Причем кто — гроза империи, верховный каратель.

— Зачем? — вырвалось невольное удивление.

Ару пояснений не требовалось.

— Мы не можем изменить прошлого, но в наших силах жить настоящим. Пусть мы и знаем, что радость эта мимолетна.

— Спасибо! — смутилась я.

А ещё я поняла, почему ворон выкроил эти пятнадцать минут: не для того, чтобы соблюсти какой-то там этикет. А чтобы я почувствовала себя живой. Хотя бы отчасти. Хотя бы на эти четверть часа.

— Поехали? — вместо банальных «не стоит благодарности» или «пожалуйста» произнес Ар.

Я лишь кивнула в ответ.

Спуск по лестнице, коридоры, ворота, урчание мотора — и вот магомобиль уже несет нас по вечерним улицам столицы. А там… суета Эйлы, переулки, в которых уже клубилась ночная тьма. Я посмотрела выше, для чего пришлось чуть нагнуться, сидя в пассажирском кресле, и увидела, как загорались огнями висячие мосты, что соединяли четыре башни храма Всех Богов. На холме устремил шпили в высь императорский дворец, словно пронзая облака.