День Дьявола - Андрей Плеханов

– Уже лучше. - Франсиско медленно, опираясь на мою руку, встал. Стоял, смотрел на меня и улыбался.

– Почему вы улыбаетесь?

– Мне приятно… Просто приятно, что в будущем будут такие люди, как вы - высокие, красивые и свободные.

– Да. - Я смущенно кашлянул в кулак. - Возможно, и так. Но мне бы все равно не хотелось, чтобы меня поджаривали на костре. Тем более, такие жирные индюки, как эти, - я кивнул на монахов.

– Вы можете что-нибудь предложить?

– Могу. - Я достал из-за пазухи сверток. - Вот пергамент с планом этой самой крепости. Только здесь написано на каком-то чертовском языке, так что я ни черта не пойму! Простите…

– Интересно… - Франсиско не обратил внимания на то, что я в очередной раз помянул черта. Он внимательно разглядывал пергамент, водя по нему длинными пальцами. - Это всего лишь сокращенная латынь. Все очень просто, я могу прочитать это.

– Мы сейчас вот здесь! - Я ткнул пальцем в план. - Вот в этой комнате. И, смотрите, сюда подходит какой-то коридор, нарисованный пунктиром. Может быть, это потайной ход?

– Да. - Веларде изумленно поднял руки. - Dios! И здесь есть потайная дверь. И написано, как ее открыть. Это не столько план крепости, сколько план тайных ходов!

– Как ее открыть?!

– Идите к стене. К той, задней, за стулом!

– Иду. Тут полки для инструментов палачей.

– Левее. - Веларде сам уже ковылял ко мне. - Уберите этот ящик.

– Ну… - Я сгорал от нетерпения, и на то у меня была веская причина От внутренней поверхности двери Уже начали отлетать щепки. Грохот от ударов стоял, как в преисподней. Веларде стоял нагнувшись и считал камни в нижнем ряду стены.

– Вот этот камень!

– Этот? - Я надавил на камень изо всей силы.

– Не давите. Тут написано, что по нему надо стукнуть три раза молотом.

– Ага! - Я прыжками помчался за большим молотком, который лежал на полке. - Бью!

– Подождите! - Веларде протиснулся в самый угол, схватил меня за пояс. - Теперь бейте.

Верхняя часть двери со скрежетом развалилась. Оттуда с победным воплем появились две верхние половины каких-то людей. Я положил молоток на пол, схватил два ножа из перевязи и метнул их. Не знаю, попал я или нет, но парочка стражников с криком провалилась обратно.

Я взял молоток и три раза врезал по камню. И тут же плита, на которой мы стояли, понеслась вниз.

Если тот потайной спуск, которым я воспользовался в первый раз, можно было назвать обычным лифтом, то теперь, без сомнения, мы имели дело с лифтом модернизированным, скоростным. Он грянулся о землю так, что зубы мои клацнули друг о друга. И тут же я получил ощутимый толчок в грудь, не удержался и полетел на землю. Веларде плюхнулся на меня сверху.

– Вы что, Веларде?!

Я хотел было возмутиться бесцеремонностью иллюмината, но вдруг увидел, что плита, на которой мы только что стояли, взмыла обратно вверх. Она взлетела вверх со скоростью ракеты и заткнула дыру в потолке, из которой мы только что имели счастье спуститься. Погас единственный источник света, я снова лежал в кромешной темноте. И Веларде лежал на мне.

Под руками моими был не камень, а рыхлая земля.

– Земля, - сказал я. - Здесь грунт на полу. И пахнет плесенью. Похоже, мы вывалились из этого чертового замка.

– Это не замок. - Франсиско наконец-то сполз с меня и, кажется, делал попытку подняться. - И даже не крепость, как вы его называли. Это просто очень большой дом. А точнее, много больших домов, связанных между собою. Раньше этот дом принадлежал одному богатому марану [Мараны - крещеные испанские евреи.], по имени Алонсо Гарсиа. А потом достался святой инквизиции. Они устроили здесь свое логово. Этот маран был очень хитрым и осторожным, как и все мараны. Говорят, он устроил в своем доме множество скрытых дверей и проходов, а также сделал тайный подземный ход, ведущий за черту города. Но никто из инквизиторов за двадцать лет так и не нашел всех этих секретов.

– А что случилось с этим мараном? - поинтересовался я.

– Сожгли, - сказал Франсиско безо всякого чувства. - Он оказался скрытым иудеем. Дед его, оказывается, был евреем. А сам Алонсо Гарсиа признался под пытками, что является скрытым иудеем и исполняет законы Моисея. Его сожгли.

– Скрытым евреем… - пробормотал я. - Знакомые дела. Я-то думал, что это Гитлер придумал. А тут, за четыреста лет до него…

– Что? - переспросил Веларде. - Что вы говорите?

– Ничего. - Я встал и отряхнул руки от земли. - Нам пора топать, высокочтимый лиценциат Веларде. А то на голову нам свалится орда наших преследователей.

– Не свалится. Вы сохранили пергамент?

– Да.

– Там сказано, что plazo de retencion [Срок задержки (исп.).] механизма этого тайного спуска - четыре часа. Иными словами, даже если они ударят по этому самому камню три раза, снова сработать он может только через четыре часа, когда мы будем уже далеко за городом.

– А вы молодец, Франсиско. - Я покачал головой. - Я думал, вы только в теологии соображаете…

– Не только, друг мой. Не только. И мы пошли дальше. На ощупь.