Рожденная второй - Эми Бартол

– Я брошу тебя обратно в пруд, но сначала придется тебе для меня кое-что сделать.

– А я тебя выпотрошу, – заявляю я, прижимая неактивированную рукоять клинка к его паху. – Шаг. Назад.

Он послушно отступает. Еще один боец рядом с нами заливисто смеется.

– Это тебе не рыбка, Каррик. Ты поймал на крючок акулу. Это Розель Сен-Сисмод.

Солдаты многозначительно переглядываются.

– Вот оно что, – тянет Каррик. – Они для тебя такое придумали, что ты и дня не продюжишь. Лучше соглашайся на мое предложение. Тогда твое место – если будешь слушаться, – займет кто-то другой.

– Я не умею слушаться, – говорю я, уходя переодеваться в душевую.

Вернувшись, застаю у своего шкафчика Хэммон в боевой броне. Древо на ее груди светится, как и у меня, серебристым сиянием. На голове у нее шлем, но визор поднят.

– Мы отправляемся с Протиумом-445. Они просмотрели наши списки и выбрали самых привлекательных новобранцев.

Я надеваю шлем.

– Зачем мы им?

– Пока не знаю. Держись меня, и я верну тебя на базу.

Киваю в ответ. Мы отправляемся на палубу 134. На входе в ангар 12 сердитый боец толкает нас с Хэм в разные стороны.

– Можно нам остаться вместе? – спрашивает она, показывая на меня.

– Боже, как мило. Девочки хотят остаться вместе, Толман.

– Уж прости, – ухмыляется Толман. – «Каменный лес» нам не указ. В любом случае, тебе не захочется оказаться там, куда посылают Сен-Сисмод, поверь.

Он направляет на нее винтовку, и Хэм отступает, не отводя от меня взгляда. Мы садимся в разные корабли.

Транспортник почти полон. Солдаты лет двадцати или старше устало ютятся на узких сиденьях. Мрачные лица испачканы грязью, а по броне размазана кровь.

Я пытаюсь найти свободное место.

– Неужели второрожденная Сен-Сисмод решила осчастливить нас своим присутствием? – восклицает один из бойцов.

Он сплевывает мне прямо на ноги, остальные следуют его примеру, и вскоре всю мою броню сплошь покрывают плевки.

Я сажусь впереди, возле пилотов. Подходит другой боец и вручает небольшой патронташ. Такой достается только мне. Прикрепляю его к бронекостюму. В одном отделении у него красные маячки мед-дронов, в другом – черные, для вызова дронов смерти. Кроме цвета они ничем не отличаются.

– Куда мы направляемся? – спрашиваю я.

– Тебя сбросят с транспортника между рубежами противника и нашими к востоку от линии огня, – хмуро сообщает боец, – где уже не сражаются. Мы отправляемся на передовую к западу от твоей позиции. Боевые действия могут снова развернуться в ту сторону, так что будь наготове.

– И тогда тебя зажмут в ловушке между нами, – хихикает солдат, что сидит рядом со мной, наставляя на меня пальцы, словно пистолет. – В мертвой точке.

– Если бы это зависело от нас, – вмешивается парень, сидящий напротив, кивая на отряд, – ты бы отправилась сражаться, а не искать раненых, но касательно новобранцев существуют правила.

– Мечи размякли, вот в чем дело, – говорит другой, сплевывая через выбитый зуб. – В мои времена кровопийца Сен-Сисмод сдохла бы первая, а теперь тебе придется всего лишь подтирать за нами, когда мы обосремся.

– Да здравствует прогресс, – бормочу я.

Мой сосед хохочет, хотя его смех больше похож на предсмертный хрип.

– Смотри-ка, дерзкая. Я думал, ты как мамаша, а ты в папочку. У него и его корешей из Добродетели всегда шуточки наготове.

Понятия не имею, правда ли этот человек знаком с Кеннетом или лишь наблюдал за ним на экране. Но мысль, что кто-то считает меня похожей на отца, нервирует.

– Кеннет из тех типов, с кем садишься рядом, только убедившись, что он не отодвинул стул.

– А ты не из тех, кто подставляет щеку перворожденным, верно, детка?

Я задираю подбородок.

– Главное смыться, пока они не начали издеваться всерьез. Самовлюбленные дураки никогда не замечают, что второрожденный сбежал из их цирка.

– Что ж, может, ты не просто заезжая красотка, – одобрительно хрюкает боец. – Посмотрим, как справишься.

– Дерьмо за тобой подтирать не собираюсь, – заявляю я, и они невольно смеются.

Дверь транспортника закрывается, и мы отправляемся на фронт. Скоро рассвет, и большинству из нас удалось отдохнуть не дольше нескольких часов. В воздухе некоторые солдаты засыпают. Вокруг раздается храп и покачиваются шлемы. Я не смыкаю глаз: слишком волнуюсь и к тому же никому здесь не доверяю.

Спустя пару часов полета открывается люк, и в него врывается ветер – такой ледяной, что зубы выбивают дробь. Меня трясет от страха, словно в мое сердце, как в боевой барабан, стучит молот давно умершего бога. У меня на счету лишь один прыжок, и тот в симуляции. Я прячусь за визором от стылого воздуха. Тут же активируется монитор визуального доступа. На нем появляется изображение роскошной женщины с обнаженными плечами. Она уроженка Удела Алмазов, ее идеальная прическа и рубиновые губы выглядят совершенно не по-военному. Голос низкий и сладострастный, словно леди приглашает на свидание, а не на огневой рубеж.

– Солдат… – выдыхает женщина, призывно улыбаясь, – тебя избрали для спасательной миссии. Задача: обнаружить раненых Мечей, своих братьев и сестер, и пометить их красными маячками. Медицинский дрон о них позаботится. Ждать прибытия дрона нет необходимости, ищи следующего, кому требуется помощь. Кроме красных маячков, тебе выданы черные. Не забывай помечать ими вражеских бойцов – как травмированных, так и здоровых, это крайне важно. Маячок вызовет дрона смерти. После этого двигайся дальше, удостоверясь, что патронташ закрыт и остальные черные маяки не активированы. В случае множественного срабатывания маячков немедленно выбрось сумку и побыстрее выйди из зоны поражения. Неспособность использовать черные маяки по назначению ведет к серьезному взысканию. Помни, чем больше врагов ты пометишь черными маяками, тем быстрее мы закончим ужасную войну и насладимся желанным миром и процветанием. Мы это заслужили! Ты также должен собрать оружие погибших и раненых – просто клади его в автоматические грузовые дроны. Они находятся на поле боя. Удачи, солдат, и спасибо за службу! Да здравствуют Уделы Республики!

Экран гаснет.

Боец, что выдал мне патронташ, встает у открытого люка. Загорается зеленая лампочка. Он идет по проходу, стуча костяшками пальцев по шлему каждого солдата, кроме меня, а потом снова возвращается в переднюю часть транспортника. Поднимает вверх руку, показывая три пальца, потом загибает один из них, другой и наконец последний.

Отряд встает и, переваливаясь, спешит к двери, по двое прыгая в ночь. Руководящий выгрузкой ждет несколько секунд, затем направляется ко мне, и я тоже получаю удар по шлему. Сердце несется вскачь. Колени дрожат. Поднимаюсь и иду к открытому люку. Внизу – непроглядная тьма. Свет исходит только с неба, где горит полумесяц и россыпь звезд. Солдат показывает мне три пальца… Два… Один.