Наблюдатель - Валерий Большаков

– А кто этот… расфуфыренный?

Сосед хмыкнул.

– Это сам Морр-но-Дау-но-Куллу-но-Сасса, – ответил он. – И не вякай больше, усек? Оруженосцам слова не полагается!

– Усек, – присмирел Дава.

А набор «в ряды» продолжался. Подошел угрюмый Зесс, добрел, волоча ногу, растерянный Зогг.

– Вас бы всех, сволочей, распластать, на кусочки порезать, – цедил Зесс, клоня голову и зыркая исподлобья.

– Рыцари тут ни при чем, – осадил его Давид.

– Да ну?!

– Вот тебе и «да ну»! Это просто солдаты, они получили приказ и выполнили его. А вот Хамм-Ло.

– Ну… – задохнулся Зесс. – Найду этого гада – два дня дохнуть будет!

– Поддерживаю и одобряю.

Больше полусотни трапперов и ведунцов заняли место в строю. Девушек и женщин отвели в шатры, стариков прогнали вон.

– Набирают кого попало, – пробрюзжал кто-то рядом с Давидом. – И с каких только помоек сгребают? А ты потом служи… с этим.

Виштальский напрягся. Обернувшись, он увидел рослого латника с лицом невыразительным и неприятным – тоненькие губы стягивали маленький рот в куриную гузку, бусинки глазок сбегались к крошечной пипочке носика.

– Ты что-то сказал? – холодно осведомился Давид. Рыцарь ухмыльнулся, показав мелкие желтые зубки.

– Я немного расстроен тем, – проговорил он доверительным тоном, – что в ряды славной гвардии заносит то неотесанных рыбаков, провонявших пометом осьмируков, то вовсе голозадых ведунцов.

– Тебе морду давно били? – по-прежнему холодно спросил Виштальский. – Хочешь, чтобы я тебе освежил впечатления?

Рыцарь презрительно выпятил губу.

– Я к тебе обращаюсь! – повысил голос Дава. – Слышишь, ты, дерьмо на палочке?

Это мудреное оскорбление гвардеец понял не до конца, но суть уразумел. И тут же схватился за меч. Товарищ его, бледный и длинный как жердь, рявкнул:

– Он без оружия, Фасс!

Фасс, морща кнопку носа и воинственно топорща усики, сдернул с себя перевязь с мечом. И тут же набросился на Виштальского, мутузя воздух мосластыми кулаками. Именно воздух – Дава легко ушел с линии атаки и дожидался в сторонке, пока Фасс догадается, куда излить злобу сердечную. Рыцарь развернулся и тут же попал на хук справа. «Поплыл», бестолково маша руками, и заработал двойной удар – «под дыхало» и прямой в челюсть. Фасс рухнул в пыль.

Строй рыцарей тотчас же смешался, гвардейцы – изумленные, взбешенные, заинтересованные – надвинулись на Давида.

«Бить будут?.. – мелькнуло у него. – Пусть только попробуют…»

– В чем дело? – послышался рассерженный голос комита Морра.

Рыцари расступились, пропуская вельможу. Фасс, постанывая, приподнялся, опираясь на локоть.

– Я спрашиваю, в чем дело?

– Этот дерьмовый оруженосец, – показал Фасс на Виштальского, – напал на меня!

– Значит, не такой уж он и дерьмовый, – ухмыльнулся комит.

Фасс злобно ощерился.

– Я требую удовлетворения! – заявил он, вскакивая на ноги.

Гвардейцы с опаской покосились на комита, но тот не стал распространяться насчет королевского запрета на дуэли.

– Ты хочешь сойтись с Тавитой Вишту на мечах? – уточнил Морр.

– Да, кхенти! – пылко подтвердил Фасс. – Он задел мою честь, пускай теперь кровью смоет оскорбление!

– Я не задел твою честь, – сдержанно ответствовал Давид, – я ее только в пыли вывалял.

В толпе послышались смешки. Фасс не побледнел даже – позеленел от злости.

– Расступись, – приказал комит. – Нанг, одолжи свой меч Тавите.

Усач молча протянул Виштальскому клинок и вдруг подмигнул: держись, мол.

– Начали, – сказал комит и отшагнул в сторону. Зарычав, Фасс выхватил меч и бросился на Давида. Виштальский отпрянул, используя для прикрытия элемент веерной защиты. Он уже утолил жажду мести, и желание убивать угасло. Но никто не интересовался его хотениями, надо было жить по тем законам, которые приняты здесь и действуют сейчас. Почему-то вспомнился наставник – как курсант Виштальский спросил галактиста Лобова, убивал ли он, и как галактист Лобов сухо ответил, что да, случалось. А когда курсант Виштальский поинтересовался, каково это – лишать кого-то жизни, наставник криво усмехнулся и сказал: «Узнаешь…»

А Фасс просто исходил ненавистью, будучи на последнем градусе. Его меч так и летал, обрушиваясь на Давида сверху, грозя слева, грозя справа. Полированное лезвие взблескивало, попадая на свет, будто скалилось, норовя пырнуть и выпустить Виштальскому кишки, войти между ребер или смахнуть голову с плеч.

– Фасс, – выдохнул Давид, отбивая очередной удар, – не писай кипятком!

Рыцарь лишь зарычал в ответ. Осатанев, он уже ни на что не обращал внимания. Сейчас его основной и единственной целью было достать проклятого Тавиту – рубить, полосовать, колоть никнущее тело, упиваясь видом крови и сознанием отнятой жизни.

Рыцари помалкивали, не мешая поединщикам своими репликами. Но зрелище увлекало их – губы гвардейцев то и дело кривились, ноздри раздувались, веки подергивались. Рыцари сосредоточенно сопели, крякали довольно, задерживали дыхание.

– Убью! – хрипел Фасс, брызгая слюной.

– Не тужься так, – посоветовал ему Давид, – а то юбку замараешь!

Рыцарь бросился на Давида, выписывая мечом такие вензеля в воздухе, что уследить за мелькающей сталью глазам было трудно. И тут в Виштальском забурлила злоба. Она хлынула изо всех щелей души, притапливая рассудок. Да сколько же можно?!

Давид всю силу вложил в один-единственный удар, которому его обучил Иван еще на Сарголе. Удар прошел – меч Фасса, позванивая и вертясь в воздухе, отлетел и зазвякал по камням. Рыцари дружно расступились, открывая проход к шатрам.

Виштальский прижал противника к столбу, поддерживавшему палатку, и уткнул острие в горло. Судорожно дыша, Фасс откинул голову к трухлявому дереву и замычал, натягивая жилы на шее:

– Коли! Дер-рьмо!

– Обойдешься! Проси прощения и будешь жить!

– Лучше сдохнуть!

Давид оттолкнул рыцаря и бросил:

– Меч ему!

Кто-то из толпы подобрал выбитый меч и протянул Фассу. Тот схватил оружие и с удвоенной энергией, с утроенной злобой накинулся на Давида:

– Убью! Убью! Вонючий колдун!

Галактист медленно отступал, удерживая Фасса на дистанции. Ярость его схлынула, вернее, перешла в холодную фазу, фазу ожесточения.

Противник открылся на долю секунды, но и этого короткого мгновения хватило Виштальскому. Его меч пропорол куртку противника и легко вошел в тело, разрывая ткани и накалывая сердце.