Разведчик - Павел Мамонтов

– Не зря, ты действительно очень сильная, очень храбрая, очень умная. А я идиот.

– Не говори так. Просто… – она прижалась мокрой щекой к моей майке, – ладно. Провались оно всё. Ты садись за стол, я сейчас.

Тут раздался звонок в дверь.

– Кого там ещё принесло? – рявкнул я, но звонящий, скорее всего, меня не услышал.

– Иди, открой, Витя, – попросила Лика, – только придержи их немного. Дай я умоюсь.

Она побежала в ванную, а я пошёл открывать дверь, бормоча разные угрозы гостю.

За дверью оказалась Аглая, одетая не по-осеннему тепло – в красивую белую дублёнку.

– Привет, – кокетливо сказала она, – Лика дома?

– Угу. Лика! – крикнул я из прихожей. – Это Аглая, – и снова гостье: – Давай я за тобой поухаживаю.

Помог ей снять дубленку, повесил на вешалку. Спросил, как дела у папы. Это ведь он ей дублёнку подарил. А Лике, гад такой, шубу – за помощь в спасении дочки. И главное, точно такую же, какую я ей уже выбрал. Ну ничего, я всё равно сестре подарок сделал – кольцо красивое с рубином и кулон жемчужный на цепочке.

Аглая же на мой вопрос об отце небрежно махнула рукой:

– Нормально.

Улыбнулась, сверкнула глазами, когда я помог снять дублёнку.

«А она выросла», – подумал я.

– Лика где? – спросила она.

– Я тут, – донёсся из кухни голос.

Мы вдвоём зашли в комнату. Лика сидела за столом и задумчиво ела пирожное. На лице ни следа произошедшего. Взгляд весёлый, довольный, чуть-чуть ироничный и слегка покровительственный.

– Привет, Аглая, садись. Сладкое будешь? – спросила она.

– Не-не-не, я этого дома объелась, – ответила девушка, садясь на стул, к ней сразу запрыгнул Баська, – у меня хорошие новости.

Я сел рядом. Аглая улыбнулась, положила руки на колени. На ней были тонкие чёрные брючки и красивая белая рубашка с приподнятыми плечами. Деловой стиль. К чему бы?

– У меня хорошая новость, – повторила Аглая, – мы с папой нашли помещение.

– Какое помещение? – не поняла Лика.

– Как, ну для постановки оперы. Мы даже договорились, чтобы туда ток провели.

– Аглая, не надо нам никакого другого помещения. Зачем? Оно у нас есть.

– Лика, ну там же…

– Я помню, что там было. Именно поэтому! Из принципа! – Лика грохнула своим кулачком об стол, точь-в-точь как делал отец, только кулак у него был раза в три побольше. – Я буду петь только в «Спирали». Там, и только там! Не надо нам никакого другого помещения!

– А что остальная труппа скажет? Зрители? Представляешь, как они будут там себя чувствовать?! – спросила Аглая, тоже разозлившись.

– Да плевать мне на людей, пусть тогда идут на другой спектакль!

– А может, послушаешь, что скажут наши ребята, а не только себя.

– Если кто-то струсил, пусть и напишет это у себя на лбу.

– Дамы, дамы, – примирительно сказал я, и обе девушки посмотрели на меня. Каждая искала поддержки и одобрения. – Дамы, – повторил я, поднимая ладони и успокаивая спорщиц, – может, не стоит делать таких поспешных выводов? Лика, конечно, актерам вот так взять и переехать – непросто, а может, и неправильно. Но вдруг помещение, которое нашла Аглая, окажется не хуже, а даже лучше? Ты хотя бы посмотри сначала.

– Отлично, прямо сейчас и посмотрю, – встрепенулась Лика.

– Ага. Давай прямо сейчас и посмотрим, – подхватила Аглая.

Девушки встали из-за стола, сестра на ходу ткнула меня кулаком. Я понял, что мне не отвертеться, вздохнул и тоже пошёл одеваться.

* * *

– Мне помещение не нравится, – уверенно заявила Лика.

Мы втроём в вечерних сумерках стояли перед старым одноэтажным сооружением на южной окраине Города. Это был длинный склад с покатой крышей и обшарпанными стенами. Бывшая овощная база, бывший склад артиллерийского завода № 1, он имел древнюю историю, которая отпечаталась на стенах и снаружи, и внутри.

– И акустика там дерьмовая, – уверенно заявила Лика.

– Ну не знаю, наши ребята приходили. Гоше и Кате понравилось. Тем более тут зал больше, чем в «Спирали», – возразила Аглая.

– Вот пусть Гоша и Катя здесь и поют. Что сказал наш звуковик?

– Ты же знаешь, он еще в больнице.

– Вот, когда он выйдет, тогда придёт и скажет, что акустика здесь дерьмо.

Я слушал остывающую перепалку – на улице похолодало, и одновременно «держал» окрестности по привычке. Вдруг на другой стороне улицы мне на глаза попалась одинокая тщедушная фигура человека в бежевой куртке. На шее у него висел красивый небольшой кулон – два камня, синий и красный, соединённые вместе.

– Девушки, я отойду, тут недалеко. Ладно?

Девушки особого внимания мне не уделили.

– Привет, Гаврик, – сказал я одинокому магу, переминавшемуся с ноги на ногу. – Трудно было меня найти?

– Да нет. Борисова уже давно искала свободное помещение для оперы, а я тебе как раз позвонил. Ты не отвечаешь. В общем, дальше дело техники.

– Разговор есть?

– Да.

– Проблемы? – подошла обеспокоенная Лика, у нее за спиной маячила Аглая, интересно ведь.

– Ну что вы, что вы, – вежливо ответил Гаврик и грустно улыбнулся, впрочем, у него все улыбки выходили грустными.

– Лика, мы тогда отойдём недалеко, пообщаемся, я рядом маленькую кафешку знаю. А вы тут пока сами поговорите. Через полчаса я подойду. Ладно?

– Ладно! – недовольно буркнула сестра и отвернулась.

А я повёл Гаврика за собой, сначала прямо, потом налево, и через два квартала оказались у занюханного пивняка.

Вошли, встали за столиком.

– Два пива и закусить чего-нибудь, – сказал я толстой официантке.

Народ в пивнушке старался на нас не смотреть, «стечкин», топорщащийся из расстегнутой куртки, отбивал всякое любопытство.

Официантка принесла две кружки пива и тарелку солёных сухариков. Я залпом выпил пиво, как всегда, вообще, редко пью больше одной кружки. Кинул в рот пару сухариков.

– Теперь говори, – обратился я к Гаврику.

Маг взял свою кружку, чуть-чуть отпил, сморщился, поставил обратно.

– Ты ведь знаешь, после недавних событий вся наша группа приобрела определенную известность и, соответственно, привлекла к себе внимание власть имущих.

– Это плохо?

– В некотором смысле да. Фигура, когда вдруг становится весомой на доске, всегда привлекает к себе ряд ударов.

– И кто же по нам будет бить?

– Бить по тебе будут другие, – маг усмехнулся, – а тобой будут играть. Ты знаешь: после подавления бунта в нашем городе возникли две крупные эээ… партии?