Разведчик - Павел Мамонтов

Я посмотрел ей в глаза: чёрные, глубокие, блестящие.

Ладно, в конце концов, мы не в диком лесу.

– Ладно, фиг с тобой. Только иди за мной и делай, что скажу.

Через десять минут из-за мусорного бака я увидел, как мой перевербованный агент запрыгал, как козлик, возле немолодого сутулого человека в чёрной потёртой куртке. Человек в куртке бросил мальчику монетку и удалился.

– Значит, так, – обернувшись, сказал я сестре, – я иду за мужиком. Ты идёшь впереди меня по противоположной стороне улицы, на расстоянии пяти метров. Ствол держи наготове в кармане. Если я скажу: «Девушка, вы деньги обронили», – оборачиваешься и быстро идёшь обратно. Если скажу: «На землю», – падаешь на мостовую. Все команды выполнять быстро и без вопросов. Поняла?

Сестра кивнула.

– Тогда двинули.

Следить за сутулым было проще простого. Мужик не оглядывался, чесал напрямую и привёл меня к низкому деревянному домику с выбитыми окнами, стоявшему рядом с помойкой. Я хотел подойти заглянуть в окно, когда увидел две фигуры, приближавшиеся к домику с другой стороны, перепрыгивая через кучи мусора. Я потянул за руку ничего не понимающую Лику и завел ее в ближайшую подворотню, метрах в десяти от помойки. Обнял, прижал крепко к стене.

– Ты чего? – спросила она меня, но недовольства в ее голосе не было.

Я не ответил, потому что следил взглядом за двумя новыми гостями. Они нас не заметили.

«Пошли», – кивком головы показал я Лике и, согнувшись, быстро побежал к развалюхе.

Я осторожно пролез через дырку в ветхом заборе, Лика за мной, самое интересное, что передвигалась она почти так же бесшумно, как я. Запомнила, значит, чему её отец учил. Мы как раз подоспели к началу разговора. Подобравшись к самому окну, я не без удивления увидел посреди комнаты ту же парочку, которая ломилась к Ленке в квартиру перед самым началом бунта.

– Сделал, что просили, Труба? – спросил тот, которому я сломал уши.

В раскуроченной комнате с дырявыми стенами стоял стол, покрытый чистой белой скатертью. За столом сидели трое: тренированный верзила, сутулый Зуб, тоже довольно крепкого телосложения, и какой-то толстый мужик, по-видимому «Труба». Ещё один худой костлявый парень лет восемнадцати маялся поодаль. На скатерти торжественно размещалась бутылка водки и три рюмки.

– Сделали, Клим, – ответил Труба, – как ты просил. Ходят по рынку вдвоём. Не знают, куда деньги деть. Вот бы к ним домой наведаться, да, Клим?

– Да, – ответил Клим, главный в паре, – так как насчёт поддержки?

– Про это забудь. Потом проблем не оберёшься. Ты вот сам нарвался на зелёных и нас подставить хочешь. Нет, я за бабки людей туда не поведу.

Клим непроизвольно дотронулся до бесформенных комков, что ещё недавно были его ушами.

– Значит, как на разборки нас отправлять – это нормально, а поддержать – хрен?

– Я же сказал, ты сам нарвался.

– Ах ты сука!.. – рявкнул молодой, стоявший рядом с Климом.

– Базар фильтруй, – приподнялся Зуб.

– Ша, – поднял руку Клим, и молодой успокоился.

Труба тоже остановил своего бойца.

– Значит, за бабки на коренных наезжать не будешь? – спросил Клим. – Что ж, поговорим о бабках, которые у тебя должны быть. Где общак?

– Какой общак? – не понял Труба.

– Общак Лома, который ты себе захапал. Хапнул и сидишь, как хомяк. Так не пойдёт.

– Да ты никак мне угрожаешь?

– А если и так? – Клим облокотился о стол.

– Зуб, Ворон, – тихо скомандовал Труба.

Сутулый Зуб перепрыгнул через стол, махнул кастетом в лицо молодому, который пришёл с Климом. Тот ловко увернулся, вполне профессионально довернул бьющую руку и вогнал нож в подмышку.

Клим тем временем перевернул стол и умудрился бросить бутылку в толстого Трубу. Это стоило ему раны на плече, по которому полоснул ножом Ворон – плечистый рябой мужик. Следующий удар мой старый знакомый отбил предплечьем – оно оказалось защищено металлической пластиной. Нового удара не последовало, напарник Клима отломал ножку стола и шандарахнул ею по затылку Ворона.

– Ну спасибо тебе, Русый, выручил, – тяжело дыша, проговорил Клим.

– А то, старшой! Сейчас только я этого борова потрясу, и всё.

– Пацаны, я не при делах, – запричитал худой в углу комнаты, он во время драки вжался в стену, да так и остался стоять, – не при делах я…

– Глохни! – оборвал его Клим и велел своему корешу: – Давай тряси этого жирного.

Русый наклонился над лежащим:

– Вставай, ублюдок, тебя спрашивают….

Раздался хлопок, Русый отлетел назад с дыркой в животе, в руке у Трубы дымился револьвер.

– Падла, – крикнул Клим и бросился на стрелявшего.

Схватил с пола осколок бутылки, воткнул его в живот толстяка, а раненой рукой попытался вывернуть револьвер. Так они боролись, пока не оживился молодой парень, топтавшийся в углу. Он вдруг подскочил, выхватил заточку и вогнал её в спину Климу. Тот заорал. Парень стащил его с Трубы и ударил по лицу своего раненого командира, или кем он ему приходился.

Костлявый ударил снова и прокричал риторический вопрос:

– Говори, падла, где деньги! Говори!!!

– Пошёл ты, сука, – прохрипел Труба.

– Говори, боров, всё равно сдохнешь. Золото тебе больше не понадобится! Давай, а то сейчас резать начну.

– Да нет никаких денег, – вмешался я в разговор, стоя уже в дверном проёме. И пронаблюдал совершенно немую сцену, давно я таких удивлённых лиц не видел. Из-за моего плеча за происходящим наблюдала Лика.

– Нет никаких денег, – повторил я, – все деньги контрразведчики вытрясли, когда заговорщиков допрашивали. Вы думаете, на допросе можно что-нибудь скрыть? Выпотрошат и высушат. Так что зря вы тут весь этот сыр бор устроили, эээ… Клим, если не ошибаюсь? Не везёт вам.

– Да, не везёт, – ответил он слабым от боли голосом.

– Товарищ офицер… – встрял худощавый предатель.

– Заткнись и стой, где стоишь, – приказал я ему и снова обратился к старому знакомому: – А вы, значит, нас зелёными называете? Надо же, никогда не слышал.

– Закончи уж, – вместо ответа сказал Клим.

– А можно я? – спросила Лика.

– Нет! – отрезал я. – Хотя дай свой ствол, я свои патроны тратить не хочу.

Лика взяла Стечкина, который давно был у меня в руке, и отдала свой ТТ, никто из присутствующих в этот момент даже не пытался пошевелиться.

Лика обняла меня сзади.

– Давай, – шепнула на ухо.

– Эй, послушай, зелёный!.. – заголосил тощий и только дёрнулся, когда пуля попала в голову. Я выстрелил ещё раз в раненого Трубу, потом добил и бандита, которого называли Климом.