Чёрная луна - Макс Мах

Подготовка к отъезду заняла чуть больше трех недель. И это не странно. Все-таки им всем — то есть, княгине де Ла Тремуй и сопровождающим ее лицам, — предстоял неблизкий путь и весьма впечатляющее приключение. Маршрут движения был проложен с учетом наличия хороших дорог, по которым без затруднения смогут двигаться многочисленные кареты, а также телеги и фургоны следующего за княжеским поездом обоза. Исходя из этих соображений, сначала поезд должен был двигаться из Керуана в Тодер — столицу княжества Борго, а затем в порт Нерин, принадлежащий герцогству Роан. Из Нерина предполагалось добраться морем до порта Рин на эринорском побережье, а затем снова по суше двигаться через Эринор в Нелис, откуда снова идти морем сначала в порт Арону, а затем в Кудам — крупнейший порт Тилурской империи. Ну а оттуда уже рукой подать до имперской столицы — города Одар. Таким образом, княгине и ее двору предстояло непростое путешествие, долгая и утомительная дорога через полмира и полудюжину больших и малых государств.

Превратности судьбы забросили мать Шарлотты де Ла Тремуй очень далеко от дома, так что и возвращаться на родину было совсем непросто. Разумеется, существовали и другие дороги. Можно было, например, отправиться напрямик, через горы, но в тех местах, как хорошо представляла себе посетившая их совсем недавно Герда, на каретах не проедешь, и обоз не проведешь. Поэтому выбран был не самый короткий, но зато самый удобный маршрут. К тому же длинная дорога позволяла княгине, не только расширить свои познания в географии, истории и этнографии, но и появится при дворах нескольких крайне важных в экономическом и политическом смысле государств. Познакомиться с их государями и, возможно, — чем черт не шутит, — найти в одной из правящих семей достойного кандидата на ее руку и сердце. В связи со всем этим, в дороге предполагалось не спешить, двигаться, не торопясь и с остановками, а в крупных городах и, тем более, в столицах королевств и княжеств, планы предусматривали полноценный многодневный отдых со званными обедами, охотой и балами.

Герде эта идея нравилась. Возможно, впервые в жизни ей предоставлялась возможность «пожить красиво». Ехать в огромной княжеской карете, оснащенной первоклассными рессорами, питаться за княжеским столом, быть приглашенной на балы и прочие увеселения, носить замечательные платья — а Шарлотта своего обещания не забыла, — и заодно посетить знакомые места. Получалось, что в ходе этого долгого путешествия, которое со всеми остановками должно было занять чуть меньше полугода, Герда в географическом, а возможно, и в житейском смысле слова, замкнет круг своей невероятной одиссеи. Во всяком случае, в Эринор она должна была прибыть примерно через сорок месяцев после своего отчаянного побега, а в Арону — на месяц или два позже.

За время подготовки к отъезду, Герда не только близко сошлась с самой виновницей торжества, но и сумела твердо поставить себя, отстояв свое особое место при княжеском дворе и незаметно превратившись из компаньонки в конфидентку. Компаньонка — это кто-то вроде приживалки. Не служанка, разумеется, но и не кто-то равный тебе. Совсем другое — конфидент. С наперсницей можно говорить практически обо все, потому что ей можно доверять. Она не просто подруга, она может стать даже названой сестрой. И Герда сейчас как раз находилась на полпути между «сердечной подругой» и «названой сестрой». При дворе княгини этого не понимали только дураки, но им все объяснили умники. Поэтому Герду иначе как конфиденткой княгини никто уже не называл. Соответственно, изменилось и отношение к ней.

Однако самые любопытные изменения касались Эмиля де Валена. Герда не сомневалась, что, если граф в нее и не влюблен, то уж точно не на шутку увлечен конфиденткой Шарлотты де Ла Тремуй. На самом деле, это было очень приятно, потому что он ей тоже нравился. Причем настолько, что она всерьез уже подумывала о том, чтобы сделать его своим первым мужчиной. Жениться не женится, — Герда, к слову, по этому поводу нисколько не переживала, — но в любовницы возьмет и еще будет ноги целовать. То есть, будет кому отдаться, не испытывая стыда за собственную неразборчивость, да и вообще, пора бы уже. И так уже в девственницах засиделась!

Впрочем, их отношения с графом были куда как сложнее, чем простая увлеченность. В какой-то мере они были так же соперниками, поскольку пытались — каждый на свой лад, — доминировать при дворе княгини. Однажды, они даже поговорили начистоту. Ну, или почти начистоту.

— Я знаю, что вы делаете, — сказал ей Эмиль де Вален.

— Что именно, по-вашему, я делаю? — кокетливо улыбнулась в ответ Герда.

— Вы хотите получить влияние на княгиню, и этим устроить свою жизнь, — практически без запинки выпалил граф, видно давно держал это в себе.

— Допустим, — усмехнулась Герда. — Но чем, тогда, я отличаюсь от вас, Эмиль? Ведь это вы контролируете каждый шаг княгини. Решаете, что для нее хорошо, а что плохо. Кому быть рядом с ней, а кого стоит удалить…  Если бы я не была такой наивной, какой я являюсь на самом деле, я бы рискнула предположить, что вы собираетесь на ней жениться.

— Жениться?! — неожиданно всполошился граф. — Да что вы такое говорите?! Вы, вообще, в своем уме?

— Я думаю, — решила дожать Герда, — вы не надеетесь получить благословение императора на этот брак, и пытаетесь подчинить себе юную неопытную девушку, чтобы сделать ситуацию необратимой. Я не права?

— Вы издеваетесь?

— То есть, вы не собираетесь совращать княгиню?

— Нет!

— А выглядит так, как если бы собирались.

— Послушайте, Агнесса, — де Вален взял себя в руки и говорил, по видимости, совершенно спокойно, — не знаю, что вы себе вообразили, но, если это то, о чем вы думаете, то, поверьте, вы ошибаетесь!

— Поклянетесь? — подняла бровь Герда.

— Зачем вам это?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Возможно, просто хочу хоть какой-нибудь определенности.

— Определенности…  — повторил он за ней. — Хорошо, Агнесса, вот вам определенность. Я. Не. Собираюсь. Совращать. Княгиню. Этого достаточно?

— Посмотрим, — улыбнулась Герда, которая на самом деле ни на мгновение не поверила своим собственным словам. — Поглядим.

— Да, кстати, — «вспомнила» она вдруг, — не могли бы вы, Эмиль, проводить меня к ювелиру?