Ричард Длинные Руки - эрбпринц - Гай Юлий Орловский

Народ все еще смотрит в ужасе, я сказал весело:

— Разве у вашего хозяина может быть соседом какой-то никчемный лорд?

Прибежал слуга посмелее, сказал с поклоном:

— Доблестный сэр, мы позаботимся о вашем коне. А ваша собачка, как я понял, сама о себе позаботится…

— Она такая, — согласился я. — Щенок еще.

Он сказал бледным голосом:

— Страшно даже подумать, во что вырастет…

Из донжона вышел роскошно одетый дворецкий, старый и дряхлый, вот-вот рассыплется, но тот же самый, я смутно подивился, что все такой же, потом вспомнил, что я здесь был не так уж и давно, хотя иногда кажется, будто прошло сто лет.

— Ваша милость… — продребезжал он, — прошу вас со мной…

— С удовольствием, — ответил я.

Ворота в донжон огромные и массивные, не всяким тараном выбьешь, и, по слухам, насколько помню, это замок не мог захватить ни один завоеватель, хотя здесь проходили армии не только императора Карла, Иммануила Третьего или Рагнара Дикого, но и каких-то древних, о которых предпочитают говорить шепотом и осеняя себя крестным знамением.

А еще всплыли в памяти слова Гунтера, даже нечисть обходит земли Тудоров стороной. Как будто кто-то провел незримую черту и сказал строго: по ту сторону луга грабить и бесчинствовать можно, а по эту — ни-ни!

В замке, как снова бросилось в глаза, люди в достаточно старомодных одеждах, даже на севере уже такое не носят, но здесь это смотрится вполне, сам замок неуловимо пропитан ароматом древности и величия.

В огромном холле сверху свисают красные полотнища с гербами и звериными мордами, на стенах множество щитов со следами жестоких отметин от лезвий топоров, всевозможные мечи, начиная от бастардов и кончая великанскими двуручниками, копья, топоры, кинжалы…

Дворецкий остановился с величественным и гордым видом, словно желает показать нечто особенно удивительное, но я и сам ахнул и замер на месте.

Из холла распахнуты двери в парадный зал, но над ними, занимая все пространство до потолка, из стены смотрит чудовищная голова кабана, в самом деле как сказал тогда Тудор, кабанище — как сарай у бабки, место между дверью и потолком занято целиком, как только и вдвинули туда это страшилище, смотришь на эту махину и думаешь с опаской: не рухнула бы…

Дворецкий произнес дребезжащим голосом:

— Этим трофеем благородный сэр Тудор гордится особенно!

Я сказал бледным голосом:

— Еще бы…

— И всякий раз подчеркивает, — уточнил он, — что удалось добыть его только благодаря помощи его соседа, доблестнейшего сэра Ричарда Длинные Руки!

— Польщен, — пробормотал я, — в самом деле… гм… чудовище… Сегодня я уже трижды подумал бы насчет связываться с таким зверем…

Он с поклоном указал на лестницу, что ведет на второй этаж, и снова я удивился, что это дряхлое существо поднялось по ступенькам без посторонней помощи.

Та же анфилада разновеликих залов и зальцев, рыцарские статуи в нишах, гобелены на стенах и медные светильники между ними, работы древних мастеров, издали веет ароматом иной эпохи.

Дворецкий подвел к двери странного красного цвета, массивной, старинной и богато украшенной львами, коронами и мечами. Я хотел помочь ему отворить, но он уже торжественно распахнул обе половинки и проговорил невообразимо важно:

— Сэр Ричард де Амальфи, победитель Кабана Темного Леса, к лорду Устинаксу!

Я перешагнул порог, удивляясь и радуясь, что здесь ничего не изменилось, и лорд Устинакс, отец Тудора, все еще правит замком, пока сын гоняет кабанов и оленей по долинам и по взгорьям.

Лорд Устинакс все сидит в глубоком кресле, ноги прикрыты толстым пледом, седой, как лунь, с высохшим пергаментным лицом и запавшими щеками, взглянул быстро и остро, на бесцветных губах проступила слабая улыбка.

— Сэр Ричард?.. Долго же вы были на турнире… Идите сюда ближе, дорогой сосед, садитесь вот сюда. Вы с прямо с дороги? Эх, Керзель, подай вина!

Я приблизился, поклонился и сел. Лорд Устинакс смотрит с живейшим любопытством, он все так же в меховой мантии, возможно, той же, что я видел в первый визит, старики не любят менять вещи и занашивают их до полной непригодности.

— Что там было на турнире? — поинтересовался он.

Я вздохнул.

— Да все то же, что и на остальных. Поединки и подвиги, поединки и подвиги… Как наш доблестный сэр Тудор? Здоров ли?

Старый лорд посмотрел на меня с удивлением и любопытством.

— А вы не знаете? Тудор никогда ничем не болел и… заболеть не может. Более того, все те, кто с ним рядом, тоже здоровее прочих… Вчера он выехал на объезд земель, так что должен бы уже вернуться…

Я сказал понимающе:

— Если не наткнется на такого же кабана.

Он сдержанно улыбнулся:

— Такого вряд ли. Тудор до сих пор восторгается, как вы лихо дрались с тем чудовищем!

— Ваш сын, — возразил я, — нанес решающий удар!

Вошел слуга, поставил перед нами чаши старинной работы. Я остановил его жестом, когда он хотел было налить из кувшина, сосредоточился.

Вино появилось на дне чаши лорда, медленно поднялось до краев, затем я наполнил себе.

Лорд смотрел с любопытством, но взял в руку без боязни, отхлебнул, прислушался. Лицо посветлело, сказал растроганно:

— Просто божественно… Никогда такого не пробовал… Вижу, сэр Ричард, вы побывали не только на турнире.

— Пришлось, — согласился я со вздохом. — Хотя иногда кажется, что лучше бы я тогда не покидал Амальфи.

Он с удовольствием пил мелкими глотками, замирал, прислушиваясь к ощущениям, сдержанно улыбался, все такой же лорд старой, даже древней эпохи, но уже признавший меня, как человека близкого, посвященного или допущенного к мудрости и опыту старшего поколения.

Я держался сдержанно, это только молодость суетлива и порывиста, а мудрость величава, потому я старался не делать резких движений, говорил медленно и взвешенно, избегая острых определений.

Мы осушили по три кубка, наконец со двора донесся крик, конское ржание, стук копыт, снова громкие голоса. Я насторожился, а лорд Устинакс сказал благодушно:

— Это сынок вернулся…

Я подхватился.

— Простите, но будет невежливо его не встретить…

Он наклонил голову.

— Да-да, идите…

Я сбежал по лестнице, народ спешил дать дорогу, я выметнулся на крыльцо со скоростью астероида, летящего из другой галактики, разом охватил взглядом группу всадников, что с трудом удерживают испуганных коней, закрывая им глаза.

Стражники бросились им помогать, а впереди на огромном гнедом жеребце здоровяк с непокрытой, несмотря на холод, головой, короткие седые волосы выглядят запорошенными снегом.