Медленный скорый поезд - Сергей Абрамов

Теоретически реально и весьма логично. И в целом выполнимо.

Ан не делается и не делается. Почему?

Вопрос, конечно, теоретический и в создавшейся ситуации в общем-то и не главный. Ответ напрашивается один: имеет место заранее определенная финальная точка — точка во времени, точка на местности. Там, где Слима ждут. Скажем так: на остановке по расписанию. Или вне расписания — в чистом поле, плавно переходящем в густой лес. И чтоб автотрасса рядом. И много машин на ней… По теории стоило бы предупредить полицию по всем пунктам стоянки поезда. Или связаться с Москвой, а там уж решат, на какой станции по ходу поезда будет организован захват банды и освобождение теоретических заложников. Пока теоретических. Но теория, здраво понимал Пастух, весьма далека от кондовой реальности. Звонить в Москву Наставнику — это логично. Он поймет на лету и сделает все, что нужно. Эдак виртуально: туда звонок, сюда звонок, там просьба, тут приказ… Но на «все, что нужно» потребуется время, а его как раз у Пастуха нет. Ждать спасителей со стороны — досадное в общем-то занятие. И бессмысленное…

Теоретически можно, конечно, выстрелить первым, но, увы, стрелять придется много. Убей Слима, если получится, так команда его и начнет массированную охоту на убийцу и тем более давнего врага их командира. То-то будет весело в поезде! Хотя… Ну, то есть команда без лидера развалится, рассыплется, растает. Проходили вообще-то…

И тут как раз мобильник у кого-то красиво зазвонил. Оказалось — Лизу кто-то доставал. И сразу все внимание обратилось на нее.

— Алё, — сказала она тихонько и стала слушать.

Совсем недолго слушала, секунд двадцать — тридцать, машинально прикинул Пастух. Отключила телефон, глянула на Пастуха — ничего в ее глазах не было, застыли они пуговками.

— К нам идут, — сказала Лиза. — Тот… белый… и с ним еще… ну, его люди… Вооруженные… — И замолчала.

И все замолчали.

И тихий ангел летал по купе незримо и безнаказанно.

— Что делать-то станем? — спросил начальник поезда.

— Уходим, — прервал короткое молчание Пастух. — Марина, быстро-быстро, пульт управления где?..

— В сумке… — Видно было по ней, что растерялась чуть-чуть. — Я уже беру, беру… — Достала из сумки пресловутую «коробочку», держала в руке, словно демонстрируя прибор, о котором только что говорилось много и не очень по делу. А дело само пришло. — Нас много… нас шестеро… а вдруг…

— Без всяких вдруг, — заорал Пастух, — жмите!

И она нажала клавишу.

Или не успела…

Потому что в купе ввалились двое — ну, здоровые, ну, накачанные, ну, с пристойными вообще-то молодыми мордами, а уж пистолеты у них были в руках большие — толковые израильские машинки «узи-пистол», не юные уже машинки, восемьдесят четвертого года рождения, переделанные под режим одиночного огня из малого пистолета-пулемета «микро-узи», двадцать девятимиллиметровых патронов, стреляй — не хочу.

Очень нечастое вооружение. Но — толковое, знал Пастух. И подумал мельком: откуда эти два орангутанга взялись в поезде? Раньше он их вроде и не видел… Или люди Слима по всем вагонам расселись, разлетелись, растеклись, а теперь вот самый момент стечься… И кстати, Слима-то рядом с орангутангами не видно, он не идиот, чтоб лезть в дурацкую драку и самому светиться…

И все было, как в первый раз.

Пастух выстрелил первым, Стрелок вторым. Оба по разу, получается. Начало как-никак положено. Если это вообще было начало. Но если и продолжение, так очень поганое. Два трупа в коридоре вагона, вопли из соседних купе и, что самое смешное, топот ног не прочь, а как раз к месту происшествия с безумным — воистину! — интересом: кого это только что порюхали из огнестрельного страшного оружия?..

Все, что происходило до сих пор — отставания от поезда, полет на вертолете, испытания Марининого прибора, — все это были игрушки для детей младшего возраста. А два трупа — это для очень серьезных, очень нервных и очень любопытных взрослых. Беда прям. Хотя — всего лишь два. Пока…

Пастух встал в коридоре памятником. Стрелок — обок. Шухрат и начальник поезда тоже вышли из купе.

— Спокойно, господа, — ласково говорил Пастух, — не толпитесь в коридоре, ничего особого не случилось, просто два посторонних гражданина зашли не туда, куда им следовало. Вот и начальник поезда подтвердит… — Начальник поезда подтвердил, кивнул согласно. — А вообще-то это уголовные преступники, убийцы, разыскиваемые Интерполом вот уже год с лишним… — И далее такое же беспросветное ля-ля, но ведь как-то надо утишить публику, снять ненужный напряг, хотя, понимал прекрасно Пастух, два трупа в коридоре красивого вагона — это вам не кино по дорожному DVD-плейеру. Это реальный жесткач! Поневоле сбежишься к нему из родных купе. Сейчас еще и из соседних вагонов нагрянут — кто ж у нас не захочет на убиенных поглядеть?..

Что дальше-то? По правилам — надо срочно сообщить о происшедшем начальнику поезда, но он здесь, все сам слышит и видит, и уж точно обязан известить кого надо по пути следования, и эти «кто надо» встретят поезд на следующей остановке, заберут трупы, абсолютно естественно возьмут в багинеты Пастуха, Стрелка и Марину до кучи — и конец путешествию. Ну, в лучшем случае остановка на пути невесть сколь длинная. Вот уж не знали, на что шли, когда поезд от владивостокского перрона отчаливал…

Пастух и Стрелок собственноручно вытащили трупы на вагонную площадку, уложили у двери и прикрыли мешковиной, раздобытой откуда-то проводницей. На площадке было ветрено, холодно, несмотря на лето за окном, ну прямо холодильник какой-то. Как для покойников и положено. До Ишима час с небольшим пути оставался, ничего с оными покойниками не случится, а в Ишиме их, казенно говоря, изымут, как, впрочем, — не исключал Пастух — и его лично заберут в багинеты плюс Стрелка до кучи. Одних в морг, вторых — в ментуру. Это было скверно, поскольку хрен его знает, сколько времени займет милицейская любознательность. Но особо Пастух не напрягался: разговор с Наставником был хоть и разносный, но в итоге конструктивный. Наставник Пастуха преотлично знает, по большей части понимает и поддерживает на плаву. К счастью для Пастуха или к несчастью — это по сей день неведомо, но жить можно. И даже интересно. И полезно для дела. Наставник многорукий кому-нибудь из своих правых-левых рук поручит звякнуть ишимским ментовским начальникам — те и не станут Пастуха снимать с поезда, а если уж подопрет, то кто-то из ишимских сыскарей останется в поезде, проведет казенный допрос и сойдет на следующей остановке, которая будет вообще в Тюмени, почти четыре часа от Ишима грохотать колесами. Так и радость нечаянная для сыскарей: Тюмень — город большой и богатый, можно счесть поездку командировкой, что и положено, и до отбытия домой прикупить жене и детишкам чего-нибудь радостного…

— Уже двое, — сказал Стрелок.

— Еще пока двое, — мрачно поправил Пастух. — Готовься показания давать. Если придется… Хотя… — помолчал, подсчитывая в уме, — где-то там в поезде еще штук пять кандидатов на убиение топчется. Включая моего лучшего дружбана Слима.