Глоток мрака - Лорел Гамильтон

– Мы никогда не будем в безопасности, Мередит, – сказал Дойл.

– Значит, не будем, – сказала я.

– Будь осторожней со словами, принцесса, – забеспокоился Мистраль.

– Я правду говорю, Мистраль. Слишком много вокруг планов, заговоров, врагов, просто тех, кто хочет меня использовать. Моя собственная двоюродная сестра превратила нашу общую бабушку в оружие против меня и послала ее на смерть. Слишком многие сидхе ни во что не ставят малых фейри, и это тоже неправильно. Если я стану здесь королевой, я буду королевой для всех, не только для сидхе.

– Мерри...

– Нет, Дойл. Одни только малые фейри еще не пытались убить меня и моих любимых. Почему я должна сохранять верность тому народу, который постоянно причиняет мне зло?

– Потому что ты сидхе по крови.

– Я по крови еще и человек, и брауни. Пусть нас отведут к телефону, я слишком давно здесь не была. Позвоним в полицию, они приедут и нас вызволят. Сядем на самолет в Лос-Анджелес, а самолет – это сплошной металл и техника, он нас защитит.

– Я летать не слишком люблю, Мередит, – сказал Дойл. Я улыбнулась.

– Я знаю, что для большинства из вас столько металла – проблема, но безопаснее способа передвижения мы не найдем, и к тому же есть гарантия, что в месте прибытия нас будет ждать пресса. Мы откроем объятия журналистам, потому что идет война, Дойл. И оружие в этой войне – мнение людей. Вера смертных укрепляет волшебную страну, и мы дадим им себя – пусть в нас верят.

– И давно ты все это спланировала? – спросил он.

– Нет, но пора уже пользоваться моими сильными сторонами. Я была воспитана как человек, Дойл. Теперь я понимаю, что мой отец ребенком увез меня из волшебной страны по той же самой причине, по которой я уезжаю сейчас – там безопаснее.

– Ты обрекаешь всех нас, включая наших детей, на изгнание из волшебной страны.

Я шагнула к нему, обвила руками, прижалась крепко-крепко:

– Для меня изгнание – если я тебя потеряю.

Он вгляделся в мое лицо.

– Мередит, не отказывайся от трона ради меня.

– Да, на мое решение больше всего повлияло то, что тебя все время пытаются убить, но не только это, Дойл. Магия вокруг меня все ширится, я не могу ею управлять. Я уже не знаю, сколько вернется и что именно. Есть создания, изгнанные из наших земель очень давно, и не по воле людей, а по нашей собственной. Что, если я вызову из небытия силы, которые могут уничтожить нас всех, и людей, и фейри? Слишком опасно мне находиться так близко к волшебным холмам.

– Волшебная страна пришла и в Лос-Анджелес, Мерри, или ты забыла?

– Тот новый кусочек волшебной страны стоил нам Холода, так что нет, я не забыла. Если бы я не находилась в этом новом уголке страны, Таранис не смог бы меня украсть. Мы поставим стражу у двери, и я не стану покидать мир людей, разве что Богиня или Бог велят мне иное.

– Что за сон послала тебе Богиня, что ты приобрела такую решимость? – спросил он.

– Не только сон. Еще и Благие, осадившие холм слуа. Я приношу опасность всем, кто дает мне приют внутри холмов. Пора возвращаться домой.

– Твой дом – волшебная страна.

Я покачала головой.

– Я думала, что сослана в Лос-Анджелес в наказание, но теперь думаю иначе. Это убежище и приют, и я сделаю его нашим домом.

– Я никогда не бывал в этом городе, – сказал Мистраль. – Не уверен, что смогу там жить.

Я протянула ему руку:

– Ты будешь рядом со мной, Мистраль. Увидишь, как созревает мое тело, возьмешь на руки своего ребенка. Есть ли что-то большее в слове «дом»?

И он шагнул ко мне, к нам, и оба стража обняли меня, заключили в кольцо сильных рук. Я погрузила лицо в аромат груди Дойла, спряталась за его телом. Моя решимость стала бы еще тверже, если бы вторая пара обнимавших меня рук принадлежала Холоду. Но возвращаясь в мир людей и отсекая себя от волшебной страны, я отсекала себя от последней ниточки к нему. Белый олень – создание волшебное, он не придет в железный город.

Я отогнала эту мысль. Я правильно решила. Я это чувствовала – твердое «да» у себя в голове. Пора мне признать и принять другую часть своего наследия. Пора вернуться в Лос-Анджелес и сделать его своим домом.