Проживи мою жизнь - Оля Бас

— Понимаешь, многие болезни не поддаются нормальному лечению не потому, что у целителя не хватает сил, — объяснила Анели. — Во время ритуала врачующий направляет свою магию на источник заражения, очищая организм больного и наполняя здоровьем и силой. При этом он вынужден забирать болезнетворную тьму себе, перерабатывать и разрушать ее. Если проблема не очень серьезная, эти два процесса: передача хорошей магии и уничтожение плохой — идут одновременно. А вот если заболевание тяжелое, то в какой-то момент тьма начинает накапливаться внутри организма целителя и мешать процессу лечения. До недавнего времени мы могли только облегчать состояние некоторых больных, поддерживать их жизнь, снимать боль. Теперь же есть шанс вернуть несчастным полноценное здоровье!

Девушка замолчала и с такой надеждой взглянула на Рикса, что Ника и без слов поняла: эти двое справятся с любыми проблемами.

— Спасибо вам за вашу помощь и поддержку! — искреннее поблагодарила она своих новых друзей. — В долине осталось не так и много людей: несколько старожилов и особенно привязавшиеся к ним ребята. Вместе со мной человек пятнадцать. Надо мне возвращаться, дел еще много.

Анелиелла крепко обняла Веронику, а Морри-Геллан кивнул и, загадочно усмехнувшись, сказал:

— Иди, светлая душа, и помни: перед каким бы выбором не поставила тебя Судьба, слушай свое сердце.

Что же имел в виду старик, о чем предупреждал меня, спрашивала себя Ника, медленно идя по узкой каменной тропе. Теперь проход был максимально безопасным: по одну сторону сделаны невысокие перильца, по другую — натянута веревка, пол чисто выметен, не споткнешься, поэтому пару часов можно было спокойно размышлять, анализировать последние события и строить планы на будущее. В бухте недалеко от выхода из пещеры было чудесное ровное местечко! Можно построить там прекрасный дом и даже разбить небольшой уютный садик. Анели говорила, что морское дно в том месте пологое и песчаное. Настоящий маленький рай!

Правда, когда Ника вернулась в долину, мечты о собственном домике отошли на второй план.

Дежурные, которых отправили за ворота, чтобы набрать по краю леса хвороста, откопали из-под снега совершенно замерзшего, но еще живого Родерика Линдрофа. По дороге он потерял одну из лыж, застрял в лесу и укрылся от снегопада под раскидистой елью. Там и заснул от холода, обхватив двумя руками рюкзак с драгоценными запасами для пустышек. Ребята нашли его совершенно случайно и приволокли в долину. Теперь мужчина лежал без сознания в местной лечебнице, и Молли хлопотала над ним, пытаясь отогреть и спасти обмороженные конечности. Вероника тут же бросилась на помощь. Ей было больно глядеть на скрюченные багрово-синюшные пальцы и обезображенное волдырями лицо. Как бы она не относилась к действиям этого человека, при знакомстве он не показался злым или жестоким, лишь каким-то заторможенно-равнодушным в отношении пустышек.

Лишь к ночи женщины смогли вздохнуть спокойно. Самое тяжелое было позади, теперь начальнику гарнизона предстояло долгое восстановление, но опасений за его жизнь уже не было.

— Иди отдохни, — предложила Ника уставшей лекарке. — Я посижу с ним. А к утру сменишь меня.

Она поудобнее устроилась в кресле у постели больного и взяла в руки книгу. Каждый час нужно было смазывать пораженные участки пахучей зеленой мазью, и обязательно поить больного отварами, если он начнет приходить в сознание.

Стрелки часов не спеша отсчитывали минуты и часы долгой зимней ночи, и Вероника после очередной перевязки задремала, уронив на колени раскрытую книгу.

— Вы всех встречаете за Туманным краем, дори Анника, или только мне так повезло после смерти? — тихий скрипучий голос разрезал сонную тишину. Родерик натужно вздохнул и с трудом продолжил. — Не думал, что посмертие настолько болезненно, но я заслужил… Здесь можно достать воды?

Вероника с облегчением рассмеялась и поднесла к потрескавшимся мужским губам стакан с прохладной водой.

— Пейте, дорт, пейте. И не переживайте, за Туманным краем вас пока не ждут. Вы в Аконитовой долине, под чутким присмотром старой Молли и Барта. Сумели добраться до самых ворот, а там уж вас заметили и сюда принесли. Я только одного не понимаю, зачем вы вообще решили гарнизон покинуть в такое ненастье?

— Вы не понимаете… — Родерик закашлялся, на лбу выступила испарина. — Каждый день я видел разрушающиеся камни, каждый день говорил себе: еще одна невинная душа покинула этот мир… Как можно жить с таким грузом на плечах? Я был слеп…

Мужчина тяжело задышал, пальцы судорожно сжали край одеяла.

— Тише-тише, не переживайте так. Я вам клянусь, все те, кто освободился от ненавистного клейма и покинул пределы долины, счастлив. Пусть эта мысль немного успокоит ваше сердце.

— Вы правы, иногда смерть — это избавление… А вы… вы, дори Анника?

— А я вам снюсь, дорт. И совершенно не жалею, что уехала из гарнизона сюда. Здесь самые лучшие люди на свете. У вас будет шанс убедиться в этом, не упустите его.

Вероника поправила одеяло и ласково, по-матерински провела по коротким темным волосам.

— Спите.

Когда в комнату заглянули Барт с Молли, Родерик Линдроф уже крепко спал.

— В нем что-то изменилось, — задумчиво проговорила Ника, машинально поглаживая крепкую руку с покалеченными пальцами. — Он стал сопереживать пустышкам, чувствовать их боль.

— Может быть, дело в зелье, что пьют все жители гарнизона? А он по каким-то причинам перестал принимать это псевдолекарство? — Молли споро обрабатывала повреждения, используя различные самодельные мази.

— Посмотрим. Пойду делами займусь, раз уж он спит пока. — Барт развернулся к двери.

В последние дни он явно избегает меня, вдруг осознала Ника, не улыбается и не шутит, отводит взгляд. Когда мы в последний раз любовались заснеженными горами? Уже и не вспомню.

— Постой, — она обошла застывшего на пороге мужчину и требовательно заглянула в глаза. — Что случилось, Барт? Почему ты прячешься от меня? Я только сейчас поняла: с тех пор, как вернулись Рикс с ребятами, тебя как будто подменили.

Барт стоял, сжимая кулаки и не зная, что и как сказать. Поймет ли? Простит ли? Казалось, пока не состоялся окончательный разговор, есть шанс все решить, найти выход из этой безвыходной ситуации.

— Ты что, так и не сказал ей? — Молли отвлеклась от перевязки. — Ну, дурак ты, Хромой, чистый дурак.

Она вытерла руки о передник и решительно прошла мимо застывших влюбленных.

— Разберитесь тут уже, а я пока бинты постираю.

Хлопнула дверь и они остались вдвоем, если не считать спящего Родерика Линдрофа.

Ника вглядывалась в родное осунувшееся лицо со скорбной складкой между бровей и ничего не могла понять.

— Ты мне скажи… просто скажи, что случилось, — она погладила напряженные руки, а потом положила ладони на крепкую