Чудо ты мое, зеленоглазое - Алексей Котов

Возле дома Петровича стояли две незнакомые, шикарные «иномарки». Витька скрипнул калиткой и вошел во двор. У кроличьих клеток курили трое: шикарно одетая девушка и двое молодых людей. Они о чем-то лениво переговаривались и сразу замолчали, увидев Витьку.

Один из парней тут же загородил ему дорогу к дому.

— Здесь живая очередь, — строго предупредил он.

У парня было узкое, длинное лицо и такой же длинный нос. Его глубоко посаженные глаза холодно блестели.

«На мафиози похож…» — невольно подумал Витька.

— Вообще-то я здесь живу, — спокойно пояснил он, отстраняя парня в сторону.

— Родственник, что ли?

— Племянник.

Глаза у парня подобрели. Он проводил Витьку до самой двери, безуспешно пытаясь заговорить с ним о погоде.

— Меня Жорой зовут! — крикнул он напоследок, в спину Витьке.

— А меня Виктором Григорьевичем, — не оборачиваясь, представился Витька и закрыл за собой дверь.

На кухне, за столом, сидел Петрович и пересчитывал деньги. О том, что он занят именно этим можно было догадаться только по движению рук старика — самих бумажек в широких, натруженных ладонях старика почти не было видно.

Рядом с ним, на табуретке сидела не молодая женщина в легком и очень дорогом пальто. Она внимательно рассматривала черного, старого кота. Лена стояла у окна и строгим, учительским голосом диктовала инструкции.

— Первую неделю не выпускайте кота из дома, — монотонно вычитывала Лена. — Кот должен привыкнуть к новому месту. Перекормить не бойтесь. Что касается чистоты, то вполне хватит коробки с песком.

— Я уже купила специальный песок, — похвасталась покупательница. — Ароматизированный.

Петрович чуть заметно улыбнулся, но потом посмотрел на деньги, снова нахмурился и принялся пересчитывать их заново.

— Очень хорошо, — продолжала Лена. — Если кот начнет гадить, ткните его носом в этот ароматизированный песок.

Витька поздоровался.

Не прерывая счета, Петрович кивнул племяннику. Лена подошла к мужу и поцеловала его в щеку теплыми, мягкими губами. Витька немного удивился. Раньше таких излишних нежностей на людях Лена никогда не проявляла.

Когда покупательница, наконец, вышла, Витька спросил:

— За сколько отдали кота?

— За тысячу двести, — коротко бросил Петрович.

— Рублей?! — испугался Витька.

— Баксов, племянничек, баксов! — усмехнулся Петрович.

Поцелуй Лены оказался для Витьки совсем не единственной неожиданностью. Словечко «баксы» встречалось в лексиконе Петровича впервые и, надо признаться, звучало в устах старика настолько непривычно и удивительно, что Витька чуть было не сел мимо стула.

— А вчера доходило до полутора тысяч, — Лена обняла Витьку за плечи и лукаво прищурилась. — Муж — ты гений!

— Я всегда тебе об этом говорил, — немного растерянно заметил Витька.

Он был очень удивлен ценой.

— А я-то, дура, не верила, — Лена прильнула к мужу. — Витечка, ты золотко мое ненагляное!

— Сколько наторговали-то?

— Двадцать восемь тысяч триста долларов. Продали двадцать штук. Кстати, рубли мы пока не считали, времени не было…

Витька присвистнул.

Дверь приоткрылась и в щель просунулась физиономия очередного покупателя.

— Можно? — вежливо спросила физиономия.

— Заходи, Жора!

Вошла сразу вся, уже знакомая Витьке, троица. Девушка чарующе и несколько профессионально улыбалась. Боясь показаться нескромной, она часто одергивала чересчур короткую юбочку.

Петрович взглянул на покупателей поверх очков и кивнул на старенькие стулья.

После небольшого торга Витька установил окончательную цену на очередного кота — тысячу триста долларов.

— Виктор Григорьевич, это же грабеж! — возмутился Жора. Тем не менее, в голосе покупателя звучали плохо скрытые нотки восхищения. — Это же только кот!

Витька только развел руками, давая понять, что торг неуместен.

— Еще вопрос, что это за кот! — вмешалась Лена. — Например, те, что по улице бегают, вообще ничего не стоят. А вот наши, — женщина подняла с пола толстенного кота и прижала его к груди, — наши — особенные. Им, может быть, вообще цены нет!

— Все равно это грабеж! — продолжал возмущаться Жора.

Девушка стряхнула с туго обтянутой лайкрой коленки невидимую пылинку и многообещающе улыбнулась Петровичу.

— Дедушка, продайте нам всех своих котов, — неожиданно спросила она.

— Как это всех? — удивился старик.

— Всех значит оптом. А еще напишите нам бумажку, что это ваши коты.

— И сколько дадите? — насторожился Петрович.

— По семьсот за штуку.

«Семьдесят два минус двадцать равняется пятьдесят два кота, — быстро подсчитала в уме Лена. — Если по семьсот за штуку, получается тридцать шесть тысяч четыреста долларов. И всего-то?! Ну и жулье!»

— Еще не известно кто кого ограбить хочет, — уже вслух сказала Лена. — Мы вас или вы нас.

— Хорошо. По восемьсот за штуку.

«Сорок одна тысяча шестьсот, — мгновенно подсчитала Лена. — Какая наглость!»

— У нас три кота осталось, — соврал Витька. — Так что, сами понимаете, граждане, ни о какой оптовой продаже речи быть не может.

— К вам же еще придут, — не унималась девица.

«Вот тебе и конкуренты, черт бы их побрал! — подумал Витька. — Люди пытаются честно прожить своим умом за чужой счет».