Командир - Павел Мамонтов

Прежде чем Виктор успел отреагировать, на звук выбежал Чиня, он увидел как Лика отдаёт пистолет брату, и завизжал мерзким голосом:

– Ты что сделала, дура?! Что натворила, да как я это объясню, ты…

Рядом с ним вдруг оказался Виктор, схватил пальцами за кадык.

– Базар фильтруй, – отчеканил он, – иначе глотку вырву.

Тут из чёрного входа вышла более серьёзная компания, против которой Виктор вряд ли смог пойти.

Он сразу отпустил Чиню. Первым шёл мужчина в летах, в распахнутом кожаном пальто, с кобурой под мышкой, – лицо морщинистое, но мужественное, волосы седые и взгляд, способный заморозить реку. За ним следовали три автоматчика.

– Кто стрелял? – спросил седовласый.

– Я! – в один голос сказали Лика и Виктор.

Седовласый окинул взглядом обоих и уверенно направился к Лике:

– Ты, говоришь, стреляла?

– Я же… – запротестовал было Виктор, но его с боков обошли автоматчики, и он решил пока воздержаться от активных действий.

– Да, я, – спокойно ответила Лика.

– Почему?

– Эти двое… они на меня броситься хотели. Но вот я и… того.

Седовласый глянул на трупики, хмыкнул:

– Утверждаешь, что броситься на тебя хотели? А как вы сюда вообще попали?

– Дырка в заборе была, вот и пролезли. Интересно же… бестиарий.

– Меня зовут Илларион Илларионыч, знаешь, кто я?

– Вы начальник Контрразведки.

– Больше ничего не хочешь мне сказать?

– Нет.

– Ладно. Отец дома?

– Должен быть.

Александра дома не оказалось, но Лику и Виктора всё равно отвезли домой и оставили одних.

Хром зашёл в Спортзал к Каскадёру, когда ему позвонили и попросили срочно приехать к бестиарию.

– Что случилось? – заполошно спросил он у Илларионыча.

– Твоя дочка детёнышей неандертальцев убила.

– Как это?

– Они с Витей как-то пролезли на задней двор бестиария, там в подводе детёныши были. Она их того – застрелила. Двумя выстрелами, точно в лоб. Говорит: сами бросились.

– И что ты от меня хочешь? – с угрозой спросил Хром.

– Ничего, просто сообщаю информацию.

– Пошли посмотрим.

Александр посмотрел. На месте происшествия работала группа криминалистов из Контрразведки. Александр увидел два трупика с небольшими пулевыми ранами на лбу. Кровь из них давно перестала вытекать и загустела. Неподвижные детёныши неандертальцев ещё больше напоминали маленьких детей. Пусть больных, с какими-то патологиями, но от этого становилось ещё страшнее.

«Она их убила», – с дрожью в сердце подумал Хром.

– Что вы собираетесь делать? – спросил он у Илларионыча.

– Протокол мы составили со слов Лики. Состав преступления отсутствует.

– А Лику и Виктора куда дели?

– К тебе домой отвезли.

– Понял, тогда я пойду.

Старший Ахромеев как был, в верхней одежде и заляпанных грязью ботинках, вошёл в квартиру, громко топая, проследовал в зал, где сидели его дети.

– Папа, я… – Лика привстала с дивана.

Громкий шлепок. Александр ударил дочь наотмашь по лицу. Лика громко вскрикнула и упала. Миг – и между ней и отцом оказался Виктор:

– Ты что делаешь?!

Александр схватил Виктора за плечо, но тот довернул корпус, напрягся, и сдвинуть его не получилось.

– Если хочешь кого-то наказать, бей меня! Она из моего пистолета стреляла. Из того, который ты мне дал! – выкрикнул Виктор.

Может быть, у Александра и получилось бы справиться с сыном, если бы не жуткая пульсирующая боль, вновь растёкшаяся железными спицами внутри черепа.

– Прочь, – сказал он сыну. – И ты тоже марш к себе, – Лике плачущей на полу. – Видеть вас не хочу.

Лика убежала к себе в комнату, держась за щеку и пряча заплаканное испуганное личико. Виктор её провожать не стал, остановился, развернулся:

– Отец, за что ты её ударил? За что?

– За что? Ты в своём уме? По-твоему, то, что сделала твоя сестра, это нормально?

– Ты сам убивал детёнышей нелюдей, что тут такого? За что ты её ударил?

– Я…

Александр сбился со слова. Он не знал, что ответить: все оправдания казались глупыми и смешными. А и правда, что тут такого? Что?! Как это объяснить Виктору? И боль… давящая, не дающая дышать. Старший Ахромеев схватился за правую сторону лица.

– Пап, с тобой всё в порядке? – На этот раз голос Виктора звучал даже испуганно.

– Ушёл к себе, я сказал! – рявкнул Александр, и сын послушался.

* * *

Три дня Хром толком не разговаривал с детьми. Лика ходила как кукла, на вопросы отвечала: «да», «нет», «хорошо». Виктора всё это злило, но он старался виду не подавать. А Хром, что он мог сделать? Вот так собственные дети вдруг становятся чужими. Или не такими, как ты их себе представлял.

И вот любимая, милая, дорогая дочка стоит перед ним с повинной:

– Пап, прости, что так получилось. Я… я виновата. Я… больше не буду, – не поднимая головы.

Что он может ей сказать?

Александр поднялся, боль в голове прошла:

– Иди сюда, доча.

Лика кинулась ему на грудь.

– Папа, папа… прости меня, пожалуйста, – заплакала она. – Так получилось, я… не хотела тебя огорчать.

«Вот оно как: не хотела огорчать», – подумал Хром, но вслух, конечно, сказал:

– Это ты меня прости. Я тебя ударил. Больно было?

– Неа.

– Ну ладно, просто никогда больше так не делай. Хорошо?

– Угу.

– Ну а ты что стоишь? – уже Виктору. – Иди сюда.

Заключив детей в объятия, Александр невольно улыбнулся.

«А ведь я когда-то их боялся, – признался он себе, – ведь боялся. Стыдно вспомнить».

– Эх, ребятишки. Проблемы у вас, переживания. Шишки себе набиваете на своих ошибках. Ничего страшного. Не переживай, Лика, всё в порядке, не плачь.

– Ага, – Лика подняла мокрое от слёз лицо. – Хочешь, я тебе ужин приготовлю?

– Конечно.

Лика убежала на кухню, Виктор остался, внимательно глядя на отца. Тот ответил вопросительным взглядом.

– Ведь что-то всё равно не так, да, пап? – произнёс Виктор ломающимся юношеским голосом, в котором уже чувствовалась настоящая твёрдость.

Александр потрепал сына по черноволосой голове, хоть макушка его была уже выше отцовской, заглянул в глаза – тёмно-карие, точь-в-точь как у матери: