Командир - Павел Мамонтов

– А вот за то же, чтобы держал под контролем свои инстинкты.

– Так нечестно, по-моему.

– Что честно, а что нет, решаю я. Так, сегодня Витьке прописан душ, мазь и покой. А ты, доча, пока разогрей что перекусить.

– Будет исполнено, – радостно ответила Лика.

Готовить она любила, ещё больше любила смотреть, как едят её готовку, ну и когда хвалят, конечно.

Когда Александр уже ел разогретый суп (Витя ещё мылся в душе), он спросил у дочери:

– Лика, а ты хотела бы магией заниматься?

– Ну не знаю, у меня способностей почти нет. Я пою лучше. А что?

– Ну я вижу, что тебя заинтересовало всё это, что с Витей случилось.

– А разве это магия?

– Нет, но, может, тебя привлекает это: загадочность, таинственность… большие возможности.

– Это всех привлекает. А зачем ты спрашиваешь?

– Может, ты интересовалась какими-нибудь обрядами там, заговорами?

– Ах, этим… Нет, пап, ты что.

Хром внимательно посмотрел в глаза дочери и облегчённо вздохнул:

– Нет, ничего, так просто спрашиваю. Забудь.

– А чем это так вкусно пахнет? – На кухню зашёл, вытирая голову полотенцем, Виктор, в одних шортах. Ноги прямые, жилистые, пресс в кубиках, торс как у заправского бегуна – без грамма жира. Круглые бицепсы. Словом, Брюс Ли в юности, только разрез глаз правильный.

– Иди, оденься, чего полуголым за стол садишься, – сказал ему Александр.

– От этого еда прокиснет, что ли? – спросил Виктор, но направился из кухни. – Приготовили хоть что?

– Харчо, – ответила Лика.

Лика зашла в комнату Виктора уже вечером. Брат лежал в кровати, читал при свете ночника книгу. Фэнтези. Обшарпанная обложка говорила о том, что её нашли в Северных Развалинах, а потом толкнули на рынок, где Виктор её и купил. Лика неодобрительно относилась к таким приобретениям, считала, что нечего всякий мусор в дом таскать. Правда, когда отец ей приносил из Развалин дорогие подарки, например украшения, протестовать не пыталась.

Лика села на край кровати:

– Ну как ты?

– Жить буду, – Виктор отложил книгу и тоже сел. – Отец не сильно злится на меня?

– Нет, но лучше б ты сразу ему рассказал про свою берсерковую наклонность.

– Я его дёргать не хотел лишний раз, чтобы потом раз – и удивить. А тут ещё эта история… с тобой.

– Ну да, конечно, я виновата во всём.

– Перестань, я не это хотел сказать. Как отец, вообще, к нам? Не переживает сильно?

– Похоже, нет. Забыл всё, на тебя теперь переключился. Шучу я. Не злится больше.

– Зря ты тех детёнышей всё-таки убила.

Лика ответила озлобленным взглядом.

– Ну не обижайся. Мне на них тоже по фиг. Но ты пойми, они всё-таки нам не принадлежали, и нельзя их было так, без спросу, убивать. Да и как-то неправильно это… Чем они тебе помешали?

– Я и сама понимаю, но, как вспомню, какие они мерзкие… Брр… Вот и захотелось, чтобы их не было.

– Ладно, проехали, главное, отец больше не злится на нас обоих.

Виктор хохотнул.

– Эт точно, – поддержала Лика. – Слушай, я вот что пришла. Значит, у тебя был этот, ну, приступ боевого безумия? Сильный?

– Это не безумие, а особое состояние организма, почти каждый человек может в него войти, если захочет. Только я им не владею пока, чтобы по собственному желанию в него входить.

– И что, ты ничего особенного не почувствовал? – с интересом спросила Лика.

– Ничего особенного?! – воскликнул Виктор.

– Тихо ты, отца разбудишь. Так, значит, почувствовал?

– Ну ты сказала! Ещё как почувствовал!

– А расскажи.

– Любопытная какая. Я думал, ты о здоровье брата беспокоишься.

– Ой, ну не хочешь рассказывать, не надо.

– Да погоди ты, – Виктор удержал сестру за руку. – Блин, а я и не знаю, как это всё описать. Короче, дрался я с этим Куракиным и достать его никак не мог, ловкий больно. Я устал уже и разозлился. Прям сильно. И вдруг чувствую в груди, почти у сердца, такое ощущение… Ну вот, когда у тебя всё получается легко и прям сила такая изнутри из груди идёт, – такое у тебя бывает?

– Ну да.

– Вот примерно такое и у меня произошло, только быстрее, за долю секунды. В груди будто огонь разгорелся, самый настоящий, и по всему телу растёкся. Вот мурашки по тебе пробегают, а тут, представь, что живой огонь по тебе промчался. Он всё тело наполнил, и я стал лёгким, а самому кажется, что сил хватит даже горы свернуть, да что там – пробить насквозь. В общем, кайф такой, как… когда ты… ну, в общем, сильный кайф.

Виктор из скромности не стал заканчивать фразу, а Лика с жадностью слушала.

– Короче, чувствую я, что ступнями опустился на татами, и вижу перед собой этого Куракина. И так разозлился сильно. А огонь этот, что по телу растёкся, в конечностях аж в жгуты сплёлся. Набросился я на соперника, а он отбивается. Быстро, кстати, но я был быстрее, пробил ему в живот и тут же в голову, – Виктор, сидя на кровати, показал комбинацию ударов, – а пока он падал, успел ногой ему добавить. Чувствую, что к спине кто-то прикасается. Я вниз и сразу локтём в бок. Хорошо так пробил, в полный контакт, а это судья оказался, – сокрушённо закончил он.

Лика засмеялась.

– Я выпрямился, голова кружится, в лёгких першит, и раз – темнота. Очнулся уже у Сэнсэя. Такие вот дела.

– Несправедливо тебя всё-таки дисквалифицировали.

– Ну, может быть. Зато все теперь знают, какой я крутой боец, и будут в следующий раз со мной осторожнее.

– Ты, вообще, молодец, – искренне похвалила сестра, – настоящий разведчик. Огонь ещё у тебя внутри. Я горжусь, что у меня такой брат.

– Я не разведчик пока что, но спасибо, – скромно ответил Виктор, но видно было, что похвала ему очень приятна.

– И ещё, спасибо, что прикрыл перед тем контрразведчиком. Блин, он реально такой страшный оказался, смотрел так, у меня аж язык отнялся.

Виктор улыбнулся, взглянул сестре прямо в глаза. Увидел как в них, тёмно-карих, отражается свет от ночника и он сам.

– А разве мог поступить по-другому?

Лика ответила таким же прямым взглядом:

– Нет, конечно, но всё равно спасибо.

Они оба молчали, глядя в глаза друг другу. Пока что-то не стало по-другому. Виктор почувствовал, как внутри у него что-то изменилось. Это нельзя было выразить словами, словно какие-то глубинные устои подсознания дали трещину и поменялись. Виктор поймал себя на мысли, что смотрит на Лику как-то по-другому. Должно быть, что-то такое почувствовала и сестра.