Его кошмарная невеста - Мстислава Черная

— Лучше бы пинцет, — поморщился Рысёнок.

— Пинцета нет.

Рысёнок отбросил щепу, поднялся, задумчиво куснул губу и решительно сдвинул стол в центр комнаты, пододвинул стул.

— Шани, садись, — Рысёнок похлопал по столешнице, впрочем, подняться я не успела, муж подхватил меня на руки и перенёс. — Только ноги пострадали?

— Да.

— Уверена?

— Я была в плаще. Голова?

Рысёнок очень нежно приподнял моё лицо за подбородок, придирчиво осмотрел, провёл большим пальцем по скуле. Кажется, снова на одних инстинктах. Я перестала дышать, боясь спугнуть, боясь напомнить, кто я. Рысёнок обогнул стол. Я почувствовала прикосновение к затылку. Рысёнок распускал мою причёску.

— В волосах щепа, — пояснил он, отбрасывая деревяшку. — Шани, где у тебя расчёска или гребень?

— Нету.

Пальцами расчеши. Да-да, так. Ещё, пожалуйста. Как удачно я провалилась.

К сожалению, управился Рысёнок быстро. Кожа головы не пострадала, а выбрать мусор — несколько минут. Муж осмотрел мои ладони, ещё раз переспросил про руки выше кистей, проверил шею и снова вернулся к ногам. Вот тут работы непочатый край. Муж уселся на стул, опёрся локтем о столешницу.

— Шани, потерпеть придётся.

— Угу.

— Расскажешь пока, какие у тебя дальнейшие планы?

Самое время о них подумать. Идеи есть, но очень смутные.

— Мы поедем в гости.

— Да? — лёгкая нотка заинтересованности.

Очередная заноза покинула ногу.

— Да. Ты познакомишь меня со своей мамой. Уж ей я точно без очень веской причины ничего плохого не сделаю, можешь не бояться.

— Хорошо, познакомлю.

Восторгов моё пожелание не вызвало, но и протестовать Рысёнок не стал. Похоже, мысль увезти меня из столицы от отца подальше мужу понравилась. Вот и славно.

— Шани, у меня к тебе большая просьба.

— Да?

— Рамс ни в чём не виноват. Старик очень за меня волнуется. Мне бы очень хотелось дать ему знать, что я жив. Раз мы едем к маме и ты не собираешься скрываться…

Почему бы и нет? Конечно, не только Рамс письмо прочитает, но отказывать мне не с руки. Я же милахой притворяюсь. О том, что Кай привёз в поместье молодую жену узнают довольно быстро. Нет, опередить нас не должны, а о том, что Рысёнок условными знаками выдаст мои планы можно не беспокоиться — я не буду читать письмо, я просто спрошу, и если Рысёнок соврёт, я почувствую.

— Конечно. Но перед самым отъездом.

— Спасибо, Шани.

Кай продолжил вытаскивать занозы.

Закончил он где-то через час:

— Вроде бы всё, — чуткие пальцы пробежались по лодыжкам, ощупали рану под коленом.

— Спасибо, — я спрыгнула со стола. — Кай, ты, наверное, пообедай? А я тут приберусь пока?

— Как скажешь.

Рысёнок вернул стол на место и только после этого вышел, прихватив остатки мелочи из кармана плаща. Я быстро оглядела комнату: щепки собрать и, как минимум, унести, лучше сжечь, но негде, бурую «смолу» отмыть. Мда.

Вниз я спустилась, когда Рысёнок допивал чай. Поставила на скамью сумку с немногочисленным скарбом.

— Шани, я бы сам забрал, — произнёс муж с лёгкой укоризной.

Я не ответила, отошла к стойке, вернула ключ от комнаты. Рысёнок залпом допил остатки чая, бросил пробегавшей мимо разносчице монетку, протянул мне руку. Снова ведёт себя как паинька, а пульс частит. Я лишь улыбнулась. Пусть Кай играет, пусть манипулирует, точнее, думает, что манипулирует. И привыкает. Ложь, повторённая сотню раз, вполне может обернуться истиной. Я отдала Рысёнку часть денег из притона — принято, что платить должен мужчина.

— Давай на рынок, — предложила я. — Любой мальчишка с радостью отнесёт твоё письмо. Кстати, ты написал?

— У станции есть почтовое отделение, — осторожно заметил Рысёнок. — Да, написал.

— Есть, — согласилась я, — Только на конверт поставят штамп, а это ниточка к нам. Выяснить, куда мы отправились, не составит труда.

— Действительно. Я не подумал, Шани, — Рысёнок мне соврал.

Я не расстроилась. Котёнка ещё приручать и приручать.

— А тайное послание зашифровал, условные, понятные лишь тебе и твоему отцу, знаки оставил? — я спросила со смехом, в шутку.

— Нет, тоже не подумал, — улыбнулся муж, и на сей раз ответил правдиво. Хорошо.

Мы вышли на улицу. Покосившись на меня, муж нанял закрытый экипаж. Значит, думал об открытой коляске и о том, что нас в ней могут увидеть, но второй раз давать повод сомнениям не стал. Умный. На моё счастье, он просто не понимает, насколько я от живых отличаюсь.

В экипаже мы ехали молча. Рысёнок размышлял о чём-то своём, я в миллионный раз перекраивала планы. Когда месть из сладкой мечты превратилась в горькую обязанность? Наэн Дамиран, Крэйс Бжерет, брат Рысёнка и сам Кай… И надо торопиться, потому что жена Бжерта скоро родит.

За доставку письма я не волновалась — хорошо уметь чуять обман. Мальчишка собирался сделать ровно то, за что ему заплатили, к тому же Рысёнок дополнительно вложил в конверт записку с просьбой дать маленькому почтальону ещё монетку.

Несколько улиц мы с Рысёнком прошли пешком. Я не обольщалась — привлекут нелюдей, жрецов, магов, и наш маршрут установят. Но тем, кто будет нас искать придётся затратить немало усилий. Я выиграю время… Как ехать, я предложила выбирать Рысёнку. Во-первых, он лучше знает. Во-вторых, поддержу иллюзию доверия. Вмешаться-то и сказать «нет» я всегда успею.

— Присоединимся к обозу? — уверенности в голосе я не услышала.

— Почему не верхом?

— Шани, леди обычно тяжело переносят длительные переезды верхом. Да и наряд у тебя неподходящий.

— Переоденусь.

Рысёнок принял моё решение.

Лошадей мы купили, точнее, взяли под залог. Прибыв на такую же станцию, можем либо сменить их на отдохнувших, готовых к дороге коников, либо просто вернуть и получить обратно большую часть суммы. Мне досталась серая в яблоках кобыла с жёсткой щёткой короткой гривы. Рысёнку — мерин грязно-коричневого оттенка. Муж тщательно проверил подковы, осмотрел лошадей. Я же прислушалась к ощущениям и, не глядя, вынесла вердикт — животные здоровы.

Заминка вышла с кобылой. Умная животина учуяла, кто перед ней и взбрыкнула. Пускать меня к себе на спину вредина отказывалась категорически. Пришлось умасливать — я протянула кобылке яблоко, и в этот же момент поделилась каплей жизненных сил. Кобыла дёрнула ушами, переступила с ноги на ногу, и таки сменила гнев на милость, схрупала подношение и спокойно позволила сесть. В дамское седло, чтоб его.