Последняя глушь - Эрин Хантер

Токло опасливо выглянул из-под огнезверя. Из берлоги все еще доносились громкие голоса и крики, но плосколицых пока не было видно.

— Сейчас еще рано вылезать, — прошептал он. — Дождемся, пока все успокоится, а потом поищем Уджурака.

В следующий миг он заметил какое-то движение сверху. Кто-то крупный, с большими крыльями, бесшумно спустился с неба, а потом из темноты, растерянно щурясь, вышел маленький гризли. Заметив голову Токло, торчавшую из-под огнезверя, медвежонок радостно бросился к нему.

— Ты нашел меня, Токло! — завопил Уджурак. — Ой, как же я рад тебя видеть!

Токло в немом оцепенении смотрел на него. У него даже шкура зачесалась от облегчения, и в то же время его страшно разозлил беспечный тон Уджурака. Они столько пережили, разыскивая этого несносного медведя, а он ведет себя, так, словно застал их за ловлей жуков в лесу!

— Лезь сюда, — коротко рявкнул Токло и, вытянув лапу, влепил Уджураку оплеуху. — Хочешь, чтобы плосколицые снова тебя утащили?

— Как здорово, что вы меня разыскали! — продолжал радоваться Уджурак, протискиваясь в тесное пространство рядом с Токло.

— Где ты был? — рявкнул Токло. — Плосколицые чуть не поймали нас здесь!

— Простите, — виновато прошептал Уджурак, но Токло видел, что хотя медвежонок пытается изобразить раскаяние, глаза его так и сияют от радости. — Я был совой. Летал тут по округе, а потом вдруг увидел, что вы идете в больницу. Я так обрадовался, так обрадовался!

Каллик и Луса прижались к Уджураку и уткнулись носами в его шерсть.

— С возвращением, — прошептала Каллик.

— Я так боялась, что мы никогда тебя не найдем, — призналась Луса.

— А я знал, что вы обязательно придете! Вы нашли медвежат, которых я оставил для вас? Вы…

— Вообще-то, если ты не заметил, мы до сих пор в опасности, — грубо оборвал его Токло. — Некогда болтать. Плосколицые охотятся на нас!

Уджурак выглянул наружу через плечо Токло и равнодушно проводил глазами плосколицего, который пробежал мимо с огненной палкой в руке, не заметив медведей, притаившихся под огнезверем.

— Не волнуйся, это хорошие плосколицые! — заверил он Токло. — Они не причинят нам зла.

— Ну да, конечно, — оскалился Токло. — Между прочим, они стреляли в нас шипами.

— Это правда, — подтвердила Каллик. — Они не собирались нас убивать, но усыпили бы и отправили в берлогу с клетками, где держат голодных медведей. Я знаю, я была в таком месте. Там бы нас разлучили, и мы уже не смогли бы найти друг друга.

— Хватит болтать, нужно выбираться отсюда, — проворчал Токло, пихая Уджурака в бок. Потом он снова выглянул из-под огнезверя и прислушался. Плосколицых не было видно, хотя в отдалении звучали голоса. — Кажется, все тихо. Выходим.

— Постой, — удержал его Уджурак. — Я должен кое-что рассказать вам! Это очень-очень важно. Я узнал, чем занимаются плосколицые. Они забирают из земли нефть!

— И что из этого? — огрызнулся Токло. — И что такое нефть? Она нужна, чтобы добывать дичь? Если нет, то я не желаю ничего о ней знать, понял?

Уджурак повернулся к нему. Шерсть на его плечах вдруг встала дыбом, веселый блеск в глазах погас, взгляд стал суровым и холодным. Токло никогда не видел Уджурака таким, поэтому с трудом заставил себя не попятиться назад.

— Нефть — это вонючая черная жидкость, — прорычал Уджурак. — Между прочим, от твоей шерсти пахнет нефтью, Токло. Я чувствую ее запах. Плосколицым нужна нефть, и чтобы добывать ее, они строят все эти трубы, вышки и все остальное.

— Но послушай, Уджурак, — пролепетала Каллик, выбравшись из укрытия и остановившись перед маленьким гризли. — Это дела плосколицых. Медведей они не касаются.

— Да что ты говоришь? — с тихой яростью процедил Уджурак, поворачиваясь к ней. — Ты видела, во что превратилась эта земля? Она стала грязной, шумной, вонючей… Так знай, что плосколицые хотят сделать это повсюду! Они хотят настроить своих вонючих труб там, где живут северные олени!

— Но зачем? — ошарашенно спросила Каллик. — Что им сделали северные олени?

— Плосколицые добывают из земли нефть, — пояснил Уджурак. — Все это они делают только ради нее. Вышки выкачивают нефть из земли, а трубы переносят ее туда, куда нужно плосколицым. Им страшно нужна эта нефть, правда, я так толком и не понял, зачем. И чтобы добывать ее, они готовы пожертвовать дикой природой. И не только здесь, Каллик. Они хотят захватить и лед тоже.

— Но они не могут! — испуганно ахнула Каллик. — Плосколицые не могут жить на льду.

Уджурак дружески прижался к ее боку.

— Мне жаль тебя расстраивать Каллик, но ты ошибаешься. Они могут.

— Но что мы можем с этим сделать? — жалобно переспросила белая медведица.

— Не знаю. Но мы должны верить! — голос Уджурака задрожал от волнения. — Мы не случайно прошли весь этот долгий путь. Мне кажется, мы были посланы, чтобы остановить уничтожение дикой природы.

— Ушам своим не верю! — холодно произнес молчавший до сих пор Токло. Неужели этот белкоголовый медвежонок не понимает, что они никак не смогут остановить плосколицых? — Все это очень интересно, но сейчас на нас охотятся. Нужно поскорее выбраться отсюда и уйти в горы. Ты сказал, что они собираются застроить равнину — значит, в горах нам будет безопасно.

Уджурак печально покачал головой, во взгляде его была такая уверенность, что Токло невольно содрогнулся.

— Нет, — прошипел медвежонок. — С тех пор, как это началось, мы больше нигде не будем в безопасности. Плосколицые из народа карибу очень долго берегли свою землю, но теперь даже они больше не могут защитить ее. Нигде больше нет спасения и безопасности, — повторил он. — Очень скоро нефть уничтожит все вокруг. Чтобы найти ее, плосколицые разобьют лед и вырвут из земли деревья. Неужели ты не понимаешь, что мы должны что-то сделать?

Внезапно Луса шагнула вперед. До сих пор она молча слушала Уджурака, не сводя с него настороженных глаз, но теперь решилась. Токло раздраженно фыркнул, глядя как она уткнулась носом в плечо Уджурака.

— Мы должны спасти дикую природу! — горячо прошептала Луса.

Токло в бешенстве стиснул зубы. Может быть, уйти прямо сейчас? Отказаться участвовать в очередной затее Уджурака? Пойдет ли кто-нибудь за ним, если он сейчас повернется и уйдет? Токло поежился, вспомнив печальные дни, проведенные в одиночестве в лесу. Наверное, лучше не экспериментировать.