Небо после бури - Саба Тахир

Магия Маута просыпается, почувствовав опасность.

– Из-за тебя призраки не могут найти покой, – говорю я. – Ты вмешиваешься в дела Маута. Ты должен это прекратить.

– Значит, ты пришел не для того, чтобы поблагодарить меня.

Князь Тьмы прикидывается удивленным. Его поведение начинает действовать мне на нервы. У меня нет времени на всякую ерунду.

– Не понимаю, чем ты недоволен. Теперь у тебя меньше работы, – продолжает он.

– Что ты делаешь с душами мертвых?

– Молчать, червь! – Из пламени возникает Амбер и загораживает собой Князя Тьмы. – Как ты смеешь разговаривать с Мехерьей в подобном тоне? Фааз! Азул!

Рядом с ней появляются еще двое.

– Кхури! Талис!

– Успокойся, Амбер. – Князь Тьмы убирает косу.

Мне уже приходилось встречать Фааза и Азул – они разрушали здания и насылали бурю. Третья, Кхури, пока остается тенью. Последний, видимо, Талис, принимает человеческий облик – во всяком случае, я вижу знакомые темные глаза на его лице. И его поджарое тело. Он был в отряде Амбер в тот день, когда я убил Каина.

Именно этот джинн вкладывал мрачные мысли в сознание Лайи и других. Он воскрешал самые страшные моменты их жизни и потаенные страхи.

Князь Тьмы приближается ко мне. Вокруг него клубятся тени – они кажутся еще глубже, чем прежде, похожие на живые существа. В этих тенях есть что-то дьявольское, тяжким грузом они тянут его вниз. Однако его могущество нисколько не ослабело – напротив, оно нарастает в нем.

Снова мерцание. Еще один джинн. Но Амбер не вызывала его. Я щурюсь, не понимая, зачем он здесь. Я делаю шаг к этому джинну, потому что чувствую присутствие призрака, присутствие смерти.

В этот момент Князь Тьмы щелкает пальцами: Кхури исчезает и снова появляется из тени, волоча за собой безжизненное тело человека.

– Ты теперь слуга Маута, мальчишка. Ты верен своему долгу, – говорит Князь Тьмы. – Может быть, проверим, насколько сильна твоя преданность?

Пленница скована цепями из того же сверкающего металла, что и коса Князя Тьмы. На ней темная одежда, длинные волосы скрывают лицо. Но я знаю, кто это. Я узнаю ее фигуру, ее изящество, потому что Пророк вложил в мой мозг воспоминания о ней, и я не в состоянии от них избавиться.

Князь Тьмы грубо хватает Лайю за волосы, заставляя поднять голову.

– Если я перережу ей горло, Ловец Душ? Тебя это расстроит?

– Зачем ты забираешь призраков? – Я заставляю себя не смотреть на Лайю. – Вернуть могущество своим джиннам? Самому стать сильнее?

– И ни единого слова женщине, которую ты когда-то любил, – усмехается Князь Тьмы. – А люди еще считают жестоким меня. Ты помнишь тех, кого убил, мальчишка? Или их так много, что все уже смешалось у тебя в голове? Думаю, последнее ближе к истине. Вот на что смертные тратят время, отпущенное им на этой земле. Убивают, разрушают, а потом забывают. Но… – Он отворачивается от меня и смотрит на город. – Но я, в отличие от вас, понимаю, что в этой войне каждая смерть служит моей цели – каждая смерть что-то значит для меня. Выходит, я добрее, чем твои сородичи, которые не могут припомнить ни лиц, ни вообще ничего о своих врагах? Ваши дома, ваши жизни, ваша любовь – все это построено на могилах тех, о чьем существовании вы даже не подозревали…

Лайя, которая до этого момента безвольно висела на руке Князя Тьмы, внезапно приходит в себя. Она делает резкое движение, и цепи, которыми были скованы ее руки, летят в сторону Амбер – когда металл касается ее пламени, женщина-джинн вскрикивает от боли. Я жду, что Лайя исчезнет. Что она попытается спастись бегством.

Вместо этого она бросается на Князя Тьмы.

Клубок плоти и теней катится по крыше. Драка продолжается недолго: спустя несколько секунд джинн уже снова на ногах, одной рукой сжимая оба запястья Лайи.

– Меня нельзя убить, девочка, – ухмыляется он. – Неужели ты до сих пор этого не поняла?

– Мне это повторяют без конца, – задыхаясь, отвечает Лайя, окидывая Князя Тьмы и его подручных гневным взглядом. – Но вы все чудовища. А у чудовищ есть слабости.

– Чудовища? – Князь Тьмы заставляет девушку повернуться ко мне лицом. – Вот настоящее чудовище. Он идет по горящему городу, не обращая внимания на крики о помощи. Ему ни до кого нет дела, кроме его ненаглядных призраков. Он будет равнодушно смотреть на то, как я медленно убиваю тебя.

– Ты не можешь меня убить, – хрипит она. – Звезда…

– А может быть, я уже уладил это маленькое недоразумение. Так что же, Ловец Душ? Не желаешь получить еще одну душу в свое царство? А может, я заберу ее себе. Ты позволишь ей умереть, зная, что ее призрак никогда не перейдет на ту сторону?

Я смотрю на Князя Тьмы и его пленницу. Девушка вырывается, царапает его руки.

Нет, она не просто «девушка». Благодаря Каину ее имя навеки отпечаталось у меня в памяти.

Если бы она приняла свою участь, я смог бы отвести взгляд. Но она не поддается – пинается и дерется, хотя джинн медленно выдавливает из нее жизнь.

Внезапно я вспоминаю тот далекий день в Блэклифе, когда я впервые увидел Лайю. О небо, у нее был такой сверкающий, решительный взгляд, так не похожий на взгляд рабыни! Уже тогда она была угольком, который не желал угасать.

Наши взгляды встречаются.

«Уходи, Ловец Душ, – говорю я себе. – Наблюдай за джиннами, за приближенными Князя Тьмы. Выясни, что он затевает. Спаси духов от ожидающей их кошмарной участи».

«Уходи».

Но на один краткий миг часть моей души, наполненная гневом, которая и есть я, вырывается из своей железной клетки.

И я не могу уйти.