Сказания пыльных миров. Том 2. Гладиатор - Ярослав Кожедуб

Я поморщился, глядя на печальное лицо тренера. Тот развел руками и горестно потупил глазки. Вот же… Казалось бы, после последних слов проблема исчерпана — но нет. Наоборот, стоило Авиндалю благородно продемонстрировать — мол, пусть я и угробил на тебя кучу времени и сил, но ты мне ничего за это не должен — как внутри проснулась совесть и начала меня грызть. Хм…

Может, это и есть его план — попытаться меня немного устыдить? Я прищурился с некоторым подозрением:

— Выходит, ты просто позволишь мне сдаться в четвертьфинале?

— А у меня есть выбор?

— Не особо. До финала я точно не хочу идти. Даже в полуфинале светиться опасно, по большому счету… Так что, увы… нет.

Авиндаль поднял глаза и поморщился — видимо, надеялся, что голос совести меня все-таки проймет. Не получилось. Сбросив с лица печальную маску, он перешел на более деловитый тон:

— Хорошо. Тогда у меня есть другое предложение. Проиграй не в четвертьфинале, а в следующем бою.

Я удивленно вскинул брови и, невольно понизив голос, уточнил:

— Ты что, хочешь устроить договорняк? Это же…

— Не тормози, Грегори. — Прервал меня ланиста. — Никаких договорняков, моей школе более чем хватило предыдущего наказания. Подумай еще раз.

До меня дошло только спустя пару мгновений — и я невольно хлопнул себя ладонью по лбу. Проигравшим четвертьфиналистам не придется бороться за конкретные места — и пятое, и восьмое абсолютно равноценны. Для всей десятки, кроме первой тройки, приз один. Свобода. А вот проигравшим в одной восьмой финала — придется встретиться еще по два раза друг с другом, чтобы выцарапать в отчаянной борьбе последние два места в первой десятке. А дополнительные бои — дополнительные ставки. И дополнительные деньги для тренера.

— Ааа…

— Да. Отрадно, что ты понял. Бои за девятое и десятые места по накалу и ставкам не уступают одной восьмой, так что денег за них я получу больше, чем если ты просто победишь в следующем бою. И даже если Интису не повезет — школе должно этого хватить.

Я в некоторой растерянности потер лысину. Этот вариант… сложный. Сдача в четвертьфинале будет хоть и освистана трибунами, но примерно понятна всем — человек пришел за свободой, и больше его ничего не интересует. Свободу он получил, а дальше гори оно все синим пламенем. Его право. Но вот сдача в одной восьмой может быть воспринята превратно… Придется заморачиваться с какой-никакой правдоподобностью проигрыша, и при этом случайно не умереть. Да еще и два дополнительных боя. Слабаков уже не осталось, так что они в любом случае будут непростыми. Не успел я что-то решить, как Авиндаль прервал мои раздумья:

— Я понимаю, что прошу многого. Мало того, что это дополнительный риск — и смерти, и тяжелого ранения, и проигрыша. Так еще и повышенный шанс, что, возможно, придется демонстрировать что-то лишнее, что ты еще не показывал… и что не хотел показывать. Зато формально засветишься ты даже меньше, чем собирался — да, хороший боец, но едва-едва в десятку вошел. — Он замялся, что-то обдумывая, и, наконец, осторожно сказал. — С учетом всего этого, я могу… эээ… заплатить за дополнительный риск. Навряд ли деньгами, увы. Сам знаешь, сильно много свободных денег у меня нет. И не будет, даже когда ты выиграешь. Но, может, ты хочешь что-то иное?

Иное. Хороший вопрос.

Я встал, прошелся по площадке, потянулся, невидящим взглядом уставившись на тучи, затянувшие небо сплошной пеленой. Даже с моим ночным зрением казалось, что на улице достаточно темно, а в реальности, наверное, и вовсе не видно ни зги. Покосился на Авиндаля, который от этой тьмы не испытывал никакого неудобства. Уверен: несмотря на любые мои бонусы к росту, большая часть характеристик у него гораздо выше, чем у меня. Опыт и возраст просто так не переплюнуть. Походив и размявшись еще немного, я вернулся и вновь уселся на скамью рядом с тренером.

— Честно говоря, понятия не имею. Деньги — да, нужны всегда, но не критичны, тем более что некоторая минимальная сумма уже есть. Заклинания? Лишним никогда не будет, но ничего критичного, опять же, мне сейчас не требуется. Да и разобраться бы с тем, что уже успел понабрать. — Я краем глаза глянул в интерфейс и тяжело вздохнул. Сколько всего еще нужно довести до эволюции или хотя бы поднять несколько рангов, чтобы касты не жрали столько маны… — Каких-то связей с большими шишками в столице мне тоже не требуется, особенно с учетом того, что я собираюсь отсюда валить сразу же после турнира. А что еще? Не знаю. У тебя больше опыта, наставник. Посоветуй, что бы ты сам выбрал?

Авиндаль внезапно улыбнулся.

— Я надеялся на эту фразу, Грегори. Есть одна мыслишка…

* * *

Стычка, звон стали, обмен ударами.

Проиграть следующий бой оказалось проще, чем я думал. Мне выпал боец ближнего боя, причем с довольно вялым, по сравнению с моим, заклинанием ускорения. Зато с прокачанными стихиальными сопротивлениями. Пожалуй, чтобы победить его именно в поединке без магии, пришлось бы сильно попотеть — длинная глефа с лезвием необычной формы позволяла ему держать меня на расстоянии, даже с учетом разницы в скорости. Но поддаться и проиграть оказалось неожиданно просто. Достаточно было не применять магию и сделать вид, что под ускорением я двигаюсь медленнее, чем на самом деле. Подходящий момент подвернулся буквально спустя секунд двадцать после начала боя — уходя от выпада, я позволил ему пропороть глефой мое бедро. После чего демонстративно рухнул на арену, заливая песок кровью, хлещущей из артерии. В данной ситуации к моему крику «Сдаюсь» вопросов не возникло. Правда, собственное восстановление пришлось использовать сразу после падения — кровь буквально била фонтаном, и нужно было закрыть хотя бы основное кровотечение из артерии. Иначе, боюсь, даже дождавшись лекарей, арену бы я покидал в полной некондиции из-за чересчур большой кровопотери. А так — лекари меня долечили и я спокойно вернулся в ложу, лишь слегка прихрамывая.

От Авиндаля веяло ощутимым неодобрением, когда я вошел внутрь:

— Рискованно. Кто-то чересчур много крови оставил на арене.

— Не ожидал, что у него настолько острая глефа. Кажется, какое-то заклинание. — Пожал я плечами и понизил голос, подойдя ближе. — Рассчитывал на свою каменную кожу и собирался сделать вид, что рана глубже, чем кажется. А лекарям бы