Королевская судьба - Морган Хауэлл

Таинственная «женщина» у изгороди – это видение бывшей королевы, ожидающей свою преемницу. Огни, мерцающие в долине, – это орки, погибшие в засаде в Сосновой лощине. Дыра в груди Дар была отравленной раной, а драгоценность внутри нее – Фатмой. Лишь одно видение оставалось загадочным и неосуществленным – появление Веласы-па в горящем зале. Дар не решалась записать его, зная, что Йев-ят прочтет ее рассказ. Она размышляла о последствиях, но потом решила действовать. Убедившись, что обречена, она не видела смысла скрывать то, что показала ей Мут ла.

Дар закончила писать, и у нее было достаточно времени, чтобы подготовиться к пиру. Это было скромное мероприятие, поскольку по мере того, как семьи, которые она принимала, повышались в статусе, еда становилась все более обычной. Вечерний пир стал для Дар тридцатым по счету. Трапеза, которую она подаст Джвар-ят и ее семье, будет отличаться от обычной прежде всего тем, что в конце ее будет подан фалфхиси.

Как фитиль лампы горит ярче всего, когда масло почти кончилось, так и Дар в этот вечер была полна энергии. Она одарила своих гостей всем своим теплом и изяществом. Однако очарование Дар лишь усиливало их беспокойство, ведь они знали о ее судьбе. Два дня Джвар-ят искала в снегу под тисовыми деревьями их ядовитые семена. Завтра она заварит их в жгучей воде, чтобы приготовить «Напиток Мут ла». Когда Джвар-ят наблюдала за самообладанием Дар, ей казалось, что ее грудь сейчас разорвется от горя. Будучи орком, она не могла скрыть своих чувств. Не смогли скрыть своих чувств и члены ее семьи, которые знали, о чем просили Джвар-ят.

Когда кувшин с фалфхисси был в ходу, Дар пила редко. Джвар-ят не пила. После четвертого раза, проведенного с кувшином, она шатко поднялась и глубоко поклонилась Дар.

– Мут Маук, – сказала она слегка невнятным голосом, – ты чтишь меня и мою честь.

– Это ты оказываешь мне честь, – ответила Дар.

– У тебя такая большая грудь, – сказала Джвар-ят. – Но в ней нет трусости. Ни одной. Я... я не понимаю.

Лататх опустилась на землю и начал издавать жалобные звуки, которые Дар так редко слышала, – скорбный плач орков.

Проявление эмоций Джвар-ят заставило зал замолчать. Все знали его причину, но никто, казалось, не мог ее устранить. Тогда Дар заговорила.

– Величайший дар Мут ла – любовь, а не жизнь. Ее творение длится вечно, и на фоне вечности даже долгие жизни кажутся короткими. И все же короткие жизни полны, если в них встречается любовь. Шашав, Джвар-ят, за мою полную жизнь.

 

***

 

Севрен добрался до Тайбена лишь в сумерках следующего дня, и едва успел войти в город, как ворота закрылись на ночь. Он отправился в казармы муниципальной стражи, чтобы узнать, есть ли у него еще место в их рядах. Компаньоны из королевской стражи покрыли его отсутствие, так что у него все еще была койка для себя и стойло для Всполоха. Мрачное настроение Севрена держало на расстоянии всех, кроме Валамара. Он подошел к своему другу с флягой спирта.

– Это согреет тебя, Севрен, хотя это его единственное достоинство.

Севрен сделал большой глоток и поморщился.

– Пойло, подобающее нашему новому положению.

– Ты видел Дар? – спросил Валамар.

– Да.

– И?

– Она скоро умрет.

– Мне жаль. Значит, маг преуспел со своим ядом.

– Нет, и с этим я не могу смириться. Это какое-то оркское дело, которое я не могу понять. – Севрен уставился на друга, его лицо исказилось от страдания. – Они собираются убить ее, Валамар, а она просто позволит им это сделать.

– Страхолюдины! Они хуже зверей!

– Дар так не считает. Даже сейчас.

– Ну, она была глупа, когда осталась с ними. И ты был глуп, когда связался с ней. Я предупреждал тебя в день вашего знакомства. Тебя всегда тянуло к безрассудным женщинам. Это снова Синда.

Севрен вздохнул.

– Только на этот раз это яд, а не петля.

Он сделал еще один долгий глоток из фляги Валамара.

 

***

 

До заседания Совета матриархов Дар предстояло провести еще три пира, и каждого из них она боялась по разным причинам. На тридцать первом ужине будет присутствовать Мера-ят, которая в панике бежала от нее. На следующий вечер Дар будет принимать свою собственную семью – ситуация в лучшем случае неловкая. Прошел слух, что Совет потребовал приготовить Напиток Мут ла, и Дар предвидела траурный вечер. Мутури может и не расстроиться, подумала Дар, но она притворится, потому что Зор-ят и ее сестра были единственными орками, которых Дар знала и которые были способны на двуличие. Она с нетерпением ждала встречи с мутури. Последний пир Дар устроит для ханмути Мут-хат, и эта трапеза обещала быть самой напряженной из всех.

Дар проводила дни, бродя по залу клана Ят, как бы прощаясь с ним. Она обнаружила, что если дать волю своим мыслям, то почти каждый вид будет вызывать у нее воспоминания о бывшей королеве. Таким образом, она увидела здание разными глазами, которые смотрели на него с точки зрения прежних времен. Она смотрела на Купол Мут ла и видела в нем грубую хижину на почти пустой вершине горы. Она заглядывала через замурованные дверные проемы в исчезнувшие комнаты. Она выходила на заснеженные террасы и видела цветы брака, колышущиеся под весенним ветерком.

Время от времени Дар встречала кого-то, кто заговаривал с ней, возвращая ее в настоящее. Пиршества хорошо выполняли свою функцию. Все знали ее. Было также очевидно, что все знали, с чем ей предстоит столкнуться. Некоторые были уверены, что Дар пройдет испытание. Большинство же опасались. Другие были глубоко встревожены. Никто не говорил, о чем думает, ибо это было бы невежливо. Однако Дар без труда улавливала их эмоции. И хотя сочувствие и забота были приятны, они усиливали чувство обреченности. Оно заставляло ее искать самые одинокие уголки зала. Больше всего их было в самой старой части, где многие комнаты и коридоры использовались под склады.

Последние три пира оказались теми испытаниями, которых ожидала Дар. Мера-ят отказалась прийти на свой, и на пир явилась только ее дочь, смущенная грубостью мутури. Пир, устроенный Дар для собственной семьи, был похож на веселье на похоронах. А вот трапеза для Мут-ят была самой ужасной из всех.

Когда-то у Мут-ят было три дочери. Навещая покойную королеву в Тайбене, они заразились ее загадочной «болезнью». Отар притворился, что