Белая слива Хуаньхуань - Лю Ляньцзы

она почти ничего не видела и различала только смутные очертания предметов. Сюаньлин обеспокоенно поглядывал на тайхоу, а потом не выдержал и велел вызвать придворного лекаря, чтобы он сопроводил императрицу-мать во дворец Инин. Вскоре пришел Вэнь Шичу. Увидев его, я почувствовала искреннюю жалость. Насколько я знала, он только-только закончил сложное лечение гогуна [84], и вот его уже назначили главным лекарем тайхоу, даже не дав времени на отдых. Вдовствующая императрица пожелала посмотреть на фейерверк, после чего удалилась в свой дворец.

После ее ухода гости немного расслабились, а Сюаньлин тут же велел мне сесть рядом с ним.

– Тебе ведь нравятся рассказы о незнакомых местах, – сказал он, – но ты сидела так далеко, что наверняка почти ничего не слышала. Давай попросим шестого брата повторить рассказ еще раз. – Сюаньлин задорно улыбнулся и покосился на принца Сюаньцина. – Ты ведь не против?

Принц мельком взглянул на меня и перевел взгляд на старшего брата.

– Если брат просит ради того, чтобы вызвать у красавицы улыбку, то я не пожалею слов.

– Что вы, я все прекрасно слышала, – я легонько взмахнула рукой. – Не надо заставлять принца повторять рассказ ради меня. Лучше пусть просто продолжает.

Принц Сюаньцин выпрямился и начал рассказывать о том, как оказался у горы Башань дождливой ночью:

– Дождь лил на протяжении десяти дней, и меня начала одолевать осенняя меланхолия, но потом мы оказались у горы Башань, и я своими глазами увидел, насколько могут быть прекрасны дождливые пейзажи. Я несколько дней с упоением наслаждался ими и не мог продолжить путешествие. – Глаза принца блестели, и я чувствовала его искреннее восхищение тем, что он увидел. – Рассветный дождь в горах Эмэй славен тем, что не похож на дождь: после него одежда влажная, но не мокрая; моросящие дожди в долине реки Лицзян обволакивают все вокруг, словно туман; дождь над озером Наньху в Цзячжоу создает красивую дымку над водой; а на озере Сиху во время дождя вода сверкает и сияет, а вот горы вдалеке покрыты туманом. Ночной дождь у горы Башань совсем другой. Он напоминает старого друга, который стучится в окна и крыши, желая излить тебе свою душу и поведать о разлуке с любимой или, наоборот, забрать твои печали.

– Ваше Высочество, а вы очищали фитилек свечи, стоя у западного окна и любуясь дождем, чтобы пережить то, что чувствовали наши предки? – Я даже слегка привстала, сгорая от любопытства.

Принц взглянул на меня, но тут же отвел глаза.

– Это приносит радость, лишь когда рядом с тобой кто-то есть, – ответил принц Сюаньцин. – Какой смысл в этом красивом жесте, когда ты совершенно один? Лучше уж просто лечь и засыпать под звуки дождя, которые принесут с собой приятные сны.

Я разочарованно поджала губы и кивнула:

– Ваше Высочество, вы так любезны, отвечая на мой вопрос. Просто я хотела бы понять, что чувствовал Ли Ишань, когда писал свои знаменитые строки: «Пока дождь идет над горой Башань, давай вместе почистим фитилек свечи, что стоит у западного окна».

Шестой принц сдержанно улыбнулся.

– Когда Ишань задержался у горы Башань, он тосковал под звуки цзиньсэ [85]. Я же скрашивал свое одиночество стихами и вином. – Принц замолчал. Он перестал улыбаться и очень серьезно сказал: – Хотя я и не мог познать радость бесед во время ночного дождя, но зато мог во сне видеть бабочек, как Чжуан Чжоу [86].

Я приподняла рукав, чтобы прикрыть улыбку, адресованную Сюаньлину.

– Чжуан Чжоу приснилась очаровательная бабочка, – император решил вмешаться в наш разговор. – Вот только неизвестно, он сам очаровался бабочкой или бабочка намеренно его очаровала?

Я склонила голову и посмотрела на принца из-под ресниц:

– А может, бабочка даже не хотела влетать в сон к Чжуан Чжоу.

Принц Сюаньцин ответил, даже не взглянув на меня:

– А может, Чжуан Чжоу сам хотел увидеть бабочку во сне.

– О чем это ты? – с неподдельным интересом спросил Сюаньлин.

Принц ответил всего одной фразой:

– То, о чем думаешь днем, приходит ночью во снах.

Император рассмеялся и захлопал в ладоши:

– Так великий философ, оказывается, целыми днями думал о бабочках!

Шестой принц блекло улыбнулся и, словно бы этот разговор его вообще никак не касался, равнодушно сказал:

– Красивая и скромная девушка – прекрасная пара для благородного мужа. Возможно, Чжуан Чжоу под бабочкой имел в виду красивую девушку. Что на этот счет скажет наш драгоценный император?

Сюаньлин смочил горло вином и сказал:

– Ты с детства очень много читал, в том числе и исторические трактаты. Покойный отец часто говорил, что у тебя особый склад ума. – Сюаньлин вдруг посмотрел на меня. – Ты лучше всех разбираешься в поэзии и другой литературе. Как бы ты ответила моему брату?

Я улыбнулась, стараясь выглядеть как можно непринужденнее.

– Бабочка – своеобразный идеал для Чжуан Чжоу, а скромная девушка – идеал, который ищет благородный муж. – Мне на ум пришли строчки из одной песенки, и я прочитала их нараспев: – «Кличет рыбный орел свою половинку на острове посреди реки. Ищет, но не находит, и не спится ему по ночам» [87]. – Я улыбнулась Сюаньлину и, скромно потупив глаза, сказала: – Идеалы порхают вокруг людей, но их, в отличие от реальных вещей, нельзя заполучить в свои руки.

Во взгляде принца промелькнули смущение и грусть, но спустя мгновение он вновь принял привычный равнодушный вид. Мое сердце стучало так же громко, как барабаны, призывающие к битве. Бум-бум! Я очень боялась, что слова, в которые я вложила очень важный смысл, прозвучат напрасно.

Я просто хотела напомнить ему, кто мы такие. Хотя, скорее всего, он не нуждался в моих напоминаниях. Такой умный мужчина, как он, мог все понять, просто прислушавшись к тону, которым я с ним разговаривала. Но если бы я не произнесла этого вслух, у меня было бы неспокойно на душе.

Сейчас у нас с Сюаньлином все было хорошо. И пускай я была всего лишь одной из его любимых наложниц, я точно знала, что его чувства ко мне серьезны и я для него не забава.

Единственное, о чем я мечтаю, это спокойно прожить свою жизнь во дворце.

У нас с принцем совершенно разные жизненные пути. Мой удел быть одной из многочисленных женщин в императорском гареме. Мне суждено до старости жить за красной дворцовой стеной в окружении наложниц. Меня ждет далекий и долгий путь, наполненный тоской и одиночеством. Я буду идти вперед, пока у меня не иссякнут телесные и душевные силы, пока судьба не лишит меня своей милости, пока юные красавицы, проносясь мимо, не спихнут меня в колею у