Голос ночной птицы - Роберт МакКаммон

— Верно.

— А допросы будут проходить в тюрьме? Это новое в судопроизводстве.

— Так сделано по просьбе мистера Бидвелла.

— Мистер Бидвелл, — произнес Джонстон, причем лицо его не выразило даже тени каких-либо чувств, — это жадный до денег свин, молодой человек. Он выдает себя за джентльмена-альтруиста, которого беспокоит будущее свободной морской торговли в этой колонии, в то время как его единственная цель — набить потуже карманы. И ради этой цели он добьется казни Рэйчел Ховарт.

— Он верит, что она ведьма. — Мэтью несколько секунд помолчал. — А вы — нет?

Джонстон едва заметно улыбнулся половиной рта:

— А вы?

— Это предстоит выяснить.

— Ну-ну. Дипломатия в действии. Похвально в наш суровый век, но я бы просил более прямого ответа.

Мэтью промолчал, не зная, что еще он имеет право сказать. Джонстон оглянулся по сторонам.

— А магистрат? — спросил он. — Где он?

— Я его оставил в доме спящим. Его нелегко разбудить.

— Очевидно, так. Ну что ж, раз он нас сейчас не слышит, я хотел бы знать, что вы на самом деле думаете о Рэйчел Ховарт.

— Служебное положение мне не позволяет об этом говорить, сэр.

Джонстон на секунду задумался, потом кивнул. Он склонил голову набок, внимательно глядя на огонь.

— Спасибо, вы мне сказали то, что мне надо было знать. Я полагаю, что вы — образованный молодой человек, свободный от оков древнего образа мыслей. У вас есть сомнения насчет колдовства — у меня тоже. Рэйчел Ховарт оказалась в камере по нескольким причинам, и не в последнюю очередь потому, что она красивая женщина и тем оскорбляет чувства более массивных местных коров. Также против нее — ее португальская кровь. Слишком близко к испанской. Добавьте сюда тот факт, что Дэниел Ховарт был человеком типа Бидвелла, но без его обаяния. У него здесь были враги, в чем сомневаться не приходится.

— То есть? — Мэтью вынужден был оглядеться, проверяя, что никто этого разговора не услышит. — Вы считаете, его убил кто-то другой?

— Именно так я считаю. Не Сатана. Человек. Мужчина или женщина с мужской силой, каковые среди местных есть.

— Но мистер Гаррик видел мадам Ховарт и… что-то с нею… за сараем.

— У мистера Гаррика, — спокойно ответил Джонстон, — ум как решето. Я бы усомнился если не в его зрении, то в его рассудке.

— Так почему же вы не сказали этого тогда, за обедом?

— Чтобы не оказаться соседом Рэйчел Ховарт по камере. Это не та честь, которой я желал бы удостоиться.

— Веселое бедствие, правда? — произнес кто-то, появляясь за спиной учителя. Весьма некрупное тело доктора Шилдса прикрывала лишь ночная рубашка. Длинные волосы перепутало ветром, светло-синие глаза казались больше под овальными очками. — И зачем тратить столько хорошей воды?

— Здравствуйте, Бенджамин, — небрежно кивнул учитель. — Я думаю, вам стоило остаться в постели. Эти пожары последнее время вошли в обычай.

— То же относится и к вам. Честно говоря, куда интереснее смотреть, как не хотят расти посевы. — Он остановил взгляд на Мэтью. — Привет, молодой человек! Вы вчера попали в какую-то беду, я слышал?

— Небольшую, — ответил Мэтью.

— Три дня в тюрьме и три удара плетью — это действительно мелочь, близкая к минимуму. Дружите со мной, потому что именно я вскоре буду прикладывать мазь к вашим рубцам. А где магистрат?

— В постели, — ответил Джонстон, опередив Мэтью. — Он, кажется, умеет спать при любом шуме, раз не поддался этой суматохе насчет пожара брошенных домов.

— Дело в том, что он человек городской и потому научился спать во время подобных огненных катастроф.

Шилдс уставился на огонь, который теперь полностью вырвался на свободу. Бидвелл по-прежнему выкрикивал приказы, пытаясь подвигнуть пожарных на дальнейшие действия, но той побудительной силы в голосе уже не было. Мэтью увидел, как Николас Пейн о чем-то посовещался с Бидвеллом, и тот нетерпеливо махнул рукой в сторону своего особняка. Потом Пейн снова смешался с толпой зевак и исчез из виду. Мэтью также отметил присутствие миссис Неттльз, явившейся завернутой в длинный черный халат; был здесь и великан-тюремщик, мистер Грин, стоявший в сторонке и куривший трубку из кукурузного початка, глядел на пожар и Гаррик, явно весьма взволнованный, рядом с Гарриком стоял Эдуард Уинстон, в серой рубашке и мятых коричневых брюках, в которые он, судя по виду, влезал очень поспешно. Уинстон оглянулся через плечо, и его глаза на пару секунд задержались на тех двоих, что были рядом с Мэтью. Потом он тоже двинулся в сторону толпы зевак.

— Я пойду домой спать, — объявил Джонстон. — От этой сырости у меня дьявольски болит колено.

— Могу вам дать еще мази, если хотите, — предложил Шилдс.

— Ох уж эта ваша мазь! Мэтью, если тем же свиным пойлом он собирается мазать ваши шрамы, примите мои самые искренние соболезнования. Я бы вам предложил поносить прищепку на носу, чтобы привыкнуть. — Джонстон захромал прочь, но остановился. — И подумайте о моих словах, молодой человек, — просительно сказал он. — Когда вы отбудете свой срок, я бы хотел поговорить с вами на эту тему.

— Что? Какие-то тайны, которых мне не следует слышать? — удивился Шилдс.

— Никаких тайн, Бенджамин. Я просто пытаюсь продолжить образование этого молодого человека. Спокойной ночи.

С этими словами он повернулся и последовал за своей тростью через толпу.

— Что ж, — вздохнул Шилдс, — я тоже вернусь в кровать. У меня был долгий и трудный день — пришлось наблюдать смерть еще одного пациента. — Он криво улыбнулся. — Такова жизнь в Новом Свете.

Через несколько минут после ухода доктора рухнула раскаленная крыша. Искры взмыли к небесам и завертелись в вихрях. Бидвелл перестал отдавать приказы — теперь он просто стоял, отступив назад и бессильно опустив руки. Кто-то из пожарных плеснул в огонь последнее ведро, но тут же отступил от пламени, и вдруг вся передняя стена подалась и провалилась внутрь.

— Это Дьявол говорит нам! — закричал какой-то мужчина. Мэтью увидел, как Бидвелл резко обернулся на голос. Окруженные черными кругами глаза выискивали крикуна, как ястреб крысу. — Это сам Сатана велит нам покинуть проклятый город, пока мы все не сгорели!

Тут же женщина с рыжеватыми волосами, впалыми щеками и длинным подбородком подхватила этот крик.

— Нил Колловей прав! — заорала она. — Сатана нас предупреждает, чтобы убирались!

— Прекратить! — Голос Бидвелла заглушил бы гром, как детскую хлопушку. — Чтобы я этого больше не слышал!

— Хоть слышь, хоть не слышь! — завопил другой человек, стоящий слева от Мэтью в нескольких футах. — С меня хватит! Я беру жену и детей и уезжаю, пока мы все не превратились в угли!

— Никуда ты не едешь! — прозвучал ответный залп Бидвелла. Хозяин Фаунт-Рояла стоял, очерченный пламенем, и сам был похож на демона. — Каттер, не будь дураком!