Тайна лорда Мортона - Галина Львовна Романова

— Разумеется, вы ее не знаете, Максимилиан! — ухмыльнулся директор и почесался по-собачьи задним копытом. — Тайна надежно скрыта в вашей душе — или в душе Хранителя. Никакие пытки неспособны заставить Мортона открыть Тайну. Лишь один раз в жизни она может быть явлена миру — когда передается из уст в уста, от прежнего Хранителя к новому. Хранителем Тайны может стать и грудной младенец, не умеющий говорить, и взрослый мужчина. Она сразу ложится в его душу и ждет там своего часа. И только в этот миг ее могут подслушать посторонние. В остальное время бесполезно даже пытаться открыть ее.

— Значит, я сам не знаю, что храню? — убито произнес я.

— Почему же! Все маги знают, какую Тайну хранит лорд Мортон. Это Тайна, — он встал на задние ноги, упираясь копытами мне в колени, и прошипел, сверкая глазами, прямо мне в лицо, — это знание того, как лишить магов магической силы. Сделать их простыми смертными! Уничтожить ВСЕ!

Я откинулся на спинку кресла. Мне, выросшему в мире магов, было жутко даже представить, что этот мир исчезнет. Простые смертные, знакомые с магией через книги, фильмы, экстрасенсов и немногих настоящих чародеев, наведывающихся к ним, даже не в состоянии понять, НАСКОЛЬКО магия пронизывает весь мир. Все то, что они обозначают словами «мистика», «совпадение», «что-то странное», «сверхъестественное» и так далее, — все это магия и ее проявления. Даже мироточащие иконы и случаи чудесного исцеления верующих — все это элементы магии. Я уж не говорю про сны и искусство…

И подумать только — я знаю, как все это уничтожить одним махом! Знаю, но не могу воспользоваться, потому что я — Мортон и мой удел быть лишь Хранителем страшной Тайны.

— Значит, мой отец, — заговорил я, когда ко мне вернулась способность рассуждать, — был Хранителем?

— Да. Поэтому Белый Мигун так заинтересовался, когда он появился в секте. И поэтому свел его с Женевьевой фон Ньерд. Он рассчитывал, что, когда родишься ты, твой отец Иероним должен будет исполнить Ритуал Передачи Тайны. И гуру просто обязан будет присутствовать при этом. И услышит то, что не предназначено для чужих ушей. Твой отец должен был произнести все необходимые слова вслух! И потом Мигун начал бы шантажировать магический мир, чтобы маги под страхом лишиться Силы признали его власть. Но твой отец медлил с этим Ритуалом, а обстановка в мире изменилась. Мигун заспешил, поднял восстание — и оно было подавлено. Если бы твой отец был более предан секте… О, даже неохота думать, как бы мы жили сейчас.

— Сейчас Белый Мигун на свободе. — Я вспомнил Йозефа Мельхиора, отдавшего жизнь за своего гуру.

— Да. И он может отыскать тебя, нового Хранителя.

— Хранителя? — напрягся я. — Но ведь вы только что сказали, что Ритуала не было! Но даже если бы и был — как он извлечет Тайну из моего мозга? Вы сказали, что я вспомню ее, лишь когда придет пора передать ее моему преемнику. Но я не женат, у меня нет детей. Я не знаю, есть ли другие Мортоны. На что рассчитывает Белый Мигун?

— Это никому не известно, — покачал рогами мессир Леонард. — Да и где гарантия, что Мигун проведал о вашем местонахождении? Мы должны замять скандал с побегом животных как можно скорее, пока наружу не просочились слухи. Тогда мир точно узнает, где вы находитесь.

— Слухи просочатся, — помрачнел я. — Вы забыли о родителях пострадавших детей. То, что знает один, — знают все. И потом — дама Геррейд… Она может…

— Да. — Мессир Леонард вскочил в другое кресло и долго возился в нем, пытаясь устроиться поудобнее. Наконец он угнездился в странной позе — почти человеческой, свесив задние ноги и положив передние копыта на подлокотники.

— Морана давно подсиживает меня, — покивал он головой. — Моя странная внешность — вещь довольно двусмысленная. Но я не бес, как кое-кто пытается представить. Я — ирландец по происхождению, Пука. Знаете, кто это такие?

— Знаю, — обрадовался я. — Через две недели у меня должна была начаться тема «Лесные оборотни Британских островов».

— Вот-вот. Можешь пригласить меня в качестве наглядного пособия. Только превращаться в осла я не буду — это несолидно. Да и опасно для меня, — он оглядел свое тело. — Я был слегка не таким, как все мои родичи. И в один прекрасный момент мне так понравился этот облик, что я решил остаться в нем подольше. И теперь не помню, как это у меня получилось… Вот ведь незадача, — усмехнулся он, — человеку стать козлом проще простого, а вот из козла обратно превратиться в человека практически невозможно. Поэтому мне приходится доказывать свою человечность другими способами… Но знаешь, что самое трудное для меня в этом облике? — Директор хитро подмигнул. — Вегетарианская диета!

Мы поболтали еще несколько минут. Я бы посидел у директора подольше, но вот-вот должны были начаться уроки, и нам обоим следовало к ним приготовиться.

— Идите через боковую дверь, — предложил мне мессир Леонард, когда я стал прощаться. — Думаю, вам не очень хочется снова встретить даму Морану?

— Ну уж нет, — я ступил на ступени узкой крутой лесенки, — я Мортон и должен встречать все опасности лицом к лицу!

Мне повезло — учительская, в которую я вышел, была пуста. Ну еще бы — только что начался очередной урок. Я поспешил к себе, но прошел всего несколько шагов и заметил у окна троих девушек. Это были, конечно, Вероника, Кристина и Инга.

— Вы что тут делаете? — окликнул я их. — Урок уже начался.

— Мы… это… мы, — замялись девушки. — Мы вас… ну, ждали. Вот.

— Меня? А зачем?

Вероника сделала шаг. Она покраснела так, что казалось, вот-вот вспыхнет.

— Мы… я переживала за вас, — прошептала она, отводя взгляд, — а вдруг вас… вдруг вы уже…

— Нет, — я догадался, что ее мучает, — меня не уволили.

— Спасибо, — прошептала Вероника. Слезы брызнули у нее из глаз, и девушка со всех ног помчалась прочь.

После побега животных и вкаченного мне выговора школа больше недели жила спокойно. Я, правда, пережил педсовет, на котором завуч прошлась по мне вдоль и поперек, но меня опять защитил директор. Несомненно, сказал он, это было подстроено — ведь меня якобы вызвали к нему. Директор не каждый день вызывает к себе учителей, и Максимилиан — то есть я — не мог подозревать, к чему это приведет. Кроме того, с минуты на минуту должен был начаться урок. Запирать живой уголок перед самыми занятиями — немыслимо. Он еще много чего говорил, и к концу его речи дама Морана практически сникла.

А потом была неделя тишины и покоя. Уроки, домашние задания, лекции и опросы по пройденным темам, учет посещаемости и тому подобная рутина. И так бы продолжалось и дальше, если бы не…

Не знаю, когда это началось. Возможно, это длилось уже довольно долго, просто я заметил слишком поздно. Но как-то раз, проходя по коридору, я увидел стоящих у окна троих ребят. Я бы прошел мимо этой кучки, но одним из них был Адам Лекс — его рука еще висела на перевязи, — а двое других были приятели и «телохранители» Даниила Мельхиора. Эти мальчишки вечно ходили по трое, как Вероника со своими подружками, и я впервые видел их порознь.