По Острию Бритвы - Роберт Дж Хейс

научилась жить с гневом, вызванным этим. Я научилась уважать его силу и мастерство. Однако никакое уважение не могло помешать мне его ненавидеть. Я всегда была из тех, кто лелеет свою ненависть, подпитывает ее огнем прошлых обид и забытого пренебрежения. В то время как другие могут позволить себе забыть, я крепко их держу. Мои обиды часть меня, и я не позволяю ничему, что принадлежит мне, уходить без борьбы.

Каждый день я просыпалась рядом с Хардтом и уходила из пещеры до того, как приходил Приг, чтобы собрать свою бригаду. Мне было неприятно, что он мог подумать, будто я его боюсь, но в старой поговорке с глаз долой, из сердца вон есть доля правды. Приг с меньшей вероятностью выместит свой гнев на меня на других, если я не буду мозолить ему глаза. Поэтому я решила избегать его ради своих друзей.

Я проводила целые дни, наблюдая за туннелем, пока Тамура расширял трещину, которая, как я надеялась, приведет нас к свободе. Старик, конечно, был сумасшедшим, но он никогда не уклонялся от работы. Иногда мне кажется, что он прекрасно понимает других, но слова перемешиваются между его рассудком и ртом. А может, и нет. Возможно, он мыслит теми же шифрами и сравнениями, которыми говорит.

Через несколько недель после того, как Приг сломал мне ребро, я почувствовала себя достаточно сильной, чтобы держать кирку в руках, не сгибаясь от боли. К сожалению, к тому времени расширяющаяся трещина была слишком высоко, чтобы я могла до нее дотянуться. Я никогда не была самой высокой из женщин, и в то время мне было всего пятнадцать, и я продолжала расти. Истина этого была очевидна каждый раз, когда я опускала взгляд на свои лохмотья и видела свои лодыжки. Конечно, новая одежда поступала вниз постоянным потоком, но большая ее часть доставалась Деко и его капитанам. Я могла бы попросить немного, и Деко, возможно, согласился бы, но я не хотела быть обязанным этому ублюдку больше, чем уже была. Я всегда ненавидела быть обязанным людям или просить о чем-то. Гордость — это проклятая штука, которая мешает нам делать так много хорошего как для себя, так и для всего мира. Это тоже то, чего у меня в избытке, и поверь мне, когда я говорю тебе, что иногда я об этом жалею.

Я услышала, как кирка ударила о камень, и как камни посыпались на землю внизу. Я обернулась и увидела, что Тамура стряхивает каменную пыль с волос. Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Как будто Ро'шан пролетел мимо. — Тамура рассмеялся и вернулся к изучению трещины.

Она росла с каждым днем, пока Тамура и братья работали над ней. Чернильная тьма уходила вверх, в глубь скалы. Она была уже достаточно велика, чтобы я могла начать карабкаться, и, когда мы посветили фонарем наверх, я увидела, что трещина переходит в расщелину. Желание начать карабкаться, посмотреть, как далеко я смогу забраться, было почти непреодолимым. Сильное дуновение ветра в лицо только усилило мое желание. Я улыбнулась и закрыла глаза.

— Послушай, — прошептал Тамура.

Я склонила голову набок, пытаясь заглушить все остальные чувства и сосредоточиться на звуке, который мог услышать старик. Я была поражена, что сама его не услышала. Из трещины доносился непрерывный приглушенный рев.

— Что это? — спросила я.

Тамура хихикнул:

— Подуй через губы.

Я сделала, как он велел.

— Крепче, — приказал Тамура. — Крепче. — Он протянул руку и приложил пальцы к моим губам сверху и снизу, сжимая их до тех пор, пока звук, который я издавала, не превратился в хриплый свист.

Я стряхнула руку старика. «Это ветер задувает в маленькое отверстие», — сказала я, более чем когда-либо уверенная, что это наш путь наружу.

— Трава у меня под ногами, — сказал Тамура и немного потанцевал, поднимая по очереди каждую ногу и кружась на месте. Иногда он вел себя как ребенок. Столько невинности. Мне кажется несколько ироничным, что человек, настолько погрязший в чувстве вины, может быть и самым невинным из всех нас.

— Мы с тобой могли бы пролезть, но у Изена и Хардта нет ни единого шанса, — сказала я. — Нам нужно сделать щель еще шире. Я думаю, она расширяется еще больше, так что нам просто нужно немного расширить ее вот здесь.

Тамура бросил на меня вопросительный взгляд и поднял кирку на вытянутой руке. Металл едва касался потолка туннеля. Я понимающе кивнула, и Тамура пожал плечами.

— Нам понадобится веревка, — сказала я, но старик не подал виду, что все еще слушает меня. Он смотрел на расщелину, ощущая на лице дуновение ветра. Я оставила его там и направилась к главной пещере. Мы были так близки к свободе, что я почти ощущала ее вкус. Я представила себе небо — огромное и голубое, великолепное и бесконечное. Свобода и моя награда.

Но что, если выхода нет? Что, если эта трещина ведет только к каменному гробу? Холодной могиле? Эта мысль заставила меня споткнуться, и меня охватил невысказанный страх. В первый раз я подумала о такой возможности. Теперь, когда я подумала о ней, возможность показалась слишком реальной.

Я чуть не столкнулась с Джозефом по пути к Корыту. Часть меня до сих пор думает, что я была так рассеяна, что не заметила, как он подошел ко мне. Хотя я знаю правду — он встал у меня на пути. Он хотел поговорить. Я не могу винить его за это. Я тоже хотела с ним поговорить. Джозеф был не просто другом, наша связь была глубже, чем если бы мы были настоящими братом и сестрой. Мы были парой. Единственными в своем роде. Академия вырастила и обучила нас тому, как полагаться друг на друга во всем. Несмотря на эту связь, прошел почти месяц с тех пор, как мы разговаривали. Мы виделись каждый день, но ни один из нас не мог найти в себе силы подавить свою гордость и залатать трещину, которая росла день ото дня. Почему? Потому что он, черт возьми, предал меня снова! Несмотря на шоры любви к нему, которые я носила, несмотря на надежду на примирение внутри себя, я начала замечать закономерность.

Какое-то время мы смотрели друг на друга. Честно говоря, я не думаю, что когда-либо в жизни чувствовала себя более неловко. В конце концов я отошла в сторону, решив не обращать внимания на него и на ситуацию. Джозеф не позволил мне.

— Давненько мы не виделись, — сказал он. Тогда я поняла, как сильно