Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов — Пирсов - Шон М. Уорнер

Но хуже всего было то, что, передохнув и успокоившись, она осознала: как бы глупо это ни звучало, это правда. Она действительно за кем-то гналась. За человеком, который желал ей добра и не побоялся ее разозлить. Эта мысль привела ее в бешенство. Последнее, во что ей хотелось верить, так это в то, что мисс Тери желала ей добра.

С трудом соскребя себя с дорожки, Ли поплелась обратно в дом. Внутри у двери стояла Мира. А мисс Тери, по всей видимости, ждала в засаде, потому что, как только Ли вошла, та, попивая апельсиновый сок, прошла за спиной Миры и сказала:

— Посмотрите-ка! Она как бы есть, но ее как бы нет. Похоже, этот дом просто кишит привидениями.

Лицо Ли запылало от злости так сильно, что защипало глаза.

— Это она тебя подговорила здесь встать? — набросилась она на Миру.

От таких обвинений у той вытянулось лицо.

— Кто? Тери? Я ее вижу в первый раз за день. Ну, не считая того раза, когда ты за ней гналась, будто хотела убить.

— Я и хотела. И, возможно, все еще хочу.

— Ладно, — сказала Мира, потянув Ли за руку. — Пойдем остудим тебя душем, а потом можешь рассказать мне, что случилось.

Позже, обсохнув и переодевшись, Ли объяснила, что произошло.

— Ну и ведьма! — воскликнула Мира.

Наигранный смешок, которым Ли сопроводила фразу «Не то слово!», тут же заставил Миру заподозрить что-то неладное.

— Что-то тут не так, колись, — сказала она.

Ли плюхнулась на диван.

— Слушай, мисс Тери, конечно, немного, ну… ты понимаешь. Но в чем-то она права. Я была не очень-то сговорчива на сеансах.

Мира саркастически улыбнулась.

— Ты? Несговорчива? Да иди ты!

Ли выжидающе вскинула брови.

— Прости, — сказала Мира. — Просто ты так это вывалила, пришлось отбиваться.

— Закончила отбиваться?

Мира лукаво улыбнулась.

— Пока да. Продолжай.

— Я просто хочу сказать, — продолжила Ли, — что мисс Тери была права. И ее метод, как бы он ни был жесток, сработал. Я слишком выдохлась, чтобы защищаться. Я ничего не понимаю в этой химической ерунде с мозгами, о которой она заливала, но я произнесла вслух то, что иначе никогда бы сказать не осмелилась. И взять эти слова обратно уже не получится.

— Что же ты сказала? — спросила Мира.

Ли натянула рукава толстовки.

— Что я злюсь на себя за то, что я еще жива, а мама и папа — нет. И что мысль о том, чтобы жить без них, так удручает, что я гоню ее от себя.

— Но ведь ты не одна, — сказала Мира. — Больше не одна.

— Это и пыталась донести до меня мисс Тери. И я понимаю, что это правда. Но понимать и чувствовать — это, как правило, разные вещи.

Мира поникла.

— Ну, не начинай, — проворчала Ли.

— Я думала, ты, ну не знаю, считаешь меня кем-то близким.

Ли дернула за рукава толстовки.

— Что я тебе скажу точно, так это то, что отношусь к тебе не как к кузине.

Мира шмыгнула носом, но кивнула.

— Ты мне скорее как сестра. Вот так вот. Я знаю, что мы с тобой кузины. Но я чувствую, будто ты мне сестра.

Мира посмотрела на пол — на стену — на что угодно, только не на Ли.

— Да ну тебя, — простонала Ли. — Как ты думаешь, почему я рассказываю это все тебе, а не Тери или не твоим маме с папой? Потому что я тебе доверяю. Я…

Ли не решилась закончить это предложение. Она еще не была готова сказать это.

Мира улыбнулась и вытерла слезы.

— Я тоже тебя люблю. Но как тебе все-таки быть с мисс Тери?

— Я не знаю.

Ли не успела подумать над ответом: ее внимание захватил визг шин за окном. По звуку было понятно: к особняку подъезжает не одна, а сразу несколько машин. Кто-то начал кричать: громко, повелительно, угрожающе.

— Все внутрь! Ни к каким бумагам никого не подпускать. Отчеты это или сегодняшний выпуск «Уолл Стрит Джорнал» — мне все равно. Документами, компьютерами, телефонами занимаемся только мы. Точка.

Ли вскочила с места и, подпрыгнув, зацепилась пальцами за подоконник, подтянулась и выглянула в окно.

Снизу раздался разгневанный голос Тристина:

— Какого черта здесь происходит? Кто вы все такие? Где моя охрана? Я требую объяснений! Сейчас же!

— Успокойтесь, мистер Симмонс, — выкрикнул тощий как щепка пожилой мужчина в кепке с вышитыми на ней буквами «КЦББ». — У нас есть ордер на обыск этого помещения.

— Это не помещение, — заорал в ответ Тристин. — Это мой дом. Покажите мне ордер.

Ли наблюдала из окна, как Тристин пробегает глазами представленный документ.

— Что, комар носа не подточит? Найду хоть одну не ту закорючку — вашей конторе конец.

Ли опустилась на носочки.

— Нам надо спуститься. Там что-то происходит, и это не к добру.

— Что? — спросила Мира. — Что там?

— Агенты из Комиссии по ценным бумагам и биржам, КЦББ. Они врываются в дом. Мира, кажется, это обыск. В судоходство Симмонсов — Пирсов пришла проверка.

Мира вскочила с места.

— Чего? Нам нужно что-то делать.

Ли не разделяла панического энтузиазма кузины. В ее голове эхом звучал голос отца: «Когда имеешь дело с полицией, сохраняй спокойствие, делай все, что тебе говорят, общайся как можно более вежливо и уважительно и оставь все свои претензии на тот день, когда тебе дадут слово в суде. Последнее, что тебе нужно, — давать судье повод точить на тебя зуб, а копам — стрелять».

Голос Тристина заглушил голос отца.

— Нет, мой телефон вы не получите. Как можете догадаться, мне он нужен, чтобы связаться с адвокатами и главой моей службы охраны, Маркусом Фигероа.

Мира ахнула.

— Телефоны! Маркус!

— А что с ними? — спросила Ли.

Мира достала телефон из кармана.

— Я должна его спрятать.

— Мира! Нельзя скрывать от этих людей улики. Так мы точно будем выглядеть виновными!

Глаза Миры заметались по комнате в поисках места, где можно было бы спрятать телефон.

— В нем нет ничего, что было бы связано с компанией. Но есть личное, такое, от чего, эм, скажем так, у папы взорвется голова.

Ли строго взглянула на Миру.

— Клянешься? В твоем телефоне нет ничего хоть как-то связанного с тем, что ищет КЦББ?

В глазах Миры читались искренность и страх.

— Клянусь.

— Давай сюда, — в спешке сказала Ли.

Взяв у Миры телефон, Ли побежала к шкафу. Вытащив из пола расшатавшуюся доску, она положила телефон на дневник Боди. Вернув доску на место, она метнулась обратно в комнату и встала перед портретом Маленького Боди.

— Не дай никому его