Мир в подарок - Оксана Демченко

Потом пришли другие мысли. Я быстрым движением отправила оставшихся рабынь в сон. Спутники князя, повинуясь его жесту, отнесли обеих к кострищу и почти сразу сами заснули. Так будет правильно. Больше ушей – больше проблем. Князь уселся, кивнул на спящую брусу:

– Да, лучше всего не иметь свидетелей. Вот и девочке потому вырезали язык. Так сестра обычно поступает с теми, кого перед обрядом отдает на потеху своему близнецу. Конечно, до того, как головы обреют и заклеймят. Красивая девочка, – князь вздохнул виновато. – Он сильно ненормален, а те, кто молчат, уже не расскажут об этом, даже случайно. Ведь пойдут среди дворни сплетни – не отмоешься. С благородными-то девицами он ласков и добр. Если б иметь свидетельство, можно прикончить мразь. А так…

– Да, ей долго оживать. Но, надеюсь, есть для нее утешительница и место подходящее.

– В Карне? – усмехнулся владыка и покачал головой. – Тут только отчаяние. Хотя… Как возможно, что Говорящая с миром нашла меня в такой момент? Чуть опоздай, и правила бы Катан-жи за спиной моего глупого брата. Прими благодарность Риннарха Тарпена Карна.

– Заслуга невелика. Видимо, так угодно миру. Меня зови Тиннара.

– Боюсь, и мои заслуги перед миром малы. Хотел отменить рабство, укорот дать окаянным, соседям голодающим помочь. А почти ничего не смог. Сила зла велика, страх перед Адептом огромен, мне не удалось найти достаточно весомое ответное средство. И идею тоже, а без нее люди не шевельнутся. Чем могу тебе помочь?

– Для начала – о простом. Ты сумеешь объяснить, как они погибли и куда исчезли рабыни?

– Да, это просто. Скажу – заметили на подходе, расстреляли издали. Сестра не удивится. В этом году покушение уже третье, – он пытливо глянул на меня. – Однако многое мне самому непонятно. Прежде снави не побеждали в прямом конфликте, ваша сила, говорят, не для удара.

– Потому и не побеждали. В лоб если, я ничего не смогу им противопоставить. В той войне, как я понимаю, Говорящие были бессильны против вполне еще неплохих людей, обманутых и запутанных злом. Таких сжечь рука не поднимется, и дар откажет. К тому же – сам говоришь, издали стрелами. Или из засады. Так и гибли. А эти не зря прозваны обугленными, души у обеих были совсем без света, без доброты. Сами выгорели. К тому же нынешние окаянные лишь слабое подобие прежних: на подпитке от видящих сны сила не та, это вовсе не Говорящие с миром. Дар исходно – всего лишь возможность для ребенка при определенных условиях стать снавью. Из трех девочек, поверь мне, две – точно не снави.

– Но они…

– Да, видят сны. Играть куклами и растить живых детей – тоже совсем разные дела. Не каждый возьмет на себя бремя ответственности за очень трудные решения. Приходят фантазерки молодые на другой берег, смотрят в мир и поворачивают назад. Чувствовать чужие боль, смерть, горе, отчаяние очень трудно, и, добавлю, – не все можно изменить. А к тому же для всех хорошо не сделаешь.

– Если там возьмет верх страх, они станут просто людьми и утратят дар?

– Не обязательно страх. Еще важно верить в добро, не бояться быть преданной, не утратить способности удивляться. Да мало ли что! Потому снавей всегда было немного, хотя одаренные дети – дело почти обычное, считай, в каждом крупном селе найдутся.

– Ты одна такая? Кто же провел тебя?

– Сама я вообще не местная, – припомнилась дурная присказка. – Миру, видно, очень нужны были Говорящие. Длинный рассказ, не ко времени. И пользы не принесет никакой. Пока нас двое. Сегодня станет трое, одна из них проснется снавью, а две – обычными женщинами.

– Знаешь, кто? Обычно ведь это не угадать… Ох, не простая же ты, Тиннара.

– Не то чтобы знаю, но надеюсь. Чувствую, что двое не хотят такой судьбы сами. Они устали и ищут покоя и защиты. Для Говорящих нет ни того, ни другого. А третья… Надеюсь, хотя это поистине удивительно.

– Только не говори, что маленькая бруса, изуродованная моим братцем, верит в добро и готова к борьбе.

– Очень славная девочка. Я на нее надеюсь. Мой дар открылся случайно и выбор был не совсем осознанным. Най прошел второе посвящение вообще не по правилам, он слишком хороший воин. Сколько еще будет привыкать говорить с миром, а не требовать, добиваться, прорубаться с мечом. Мы – первые, подвернувшиеся под руку судьбе. А вот она – она будет выбирать по-настоящему. Мы проводники, она – снавь. Если все сбудется.

Я устало пошарила взглядом по вещам охотников, князь догадливо выудил из вьюка кружку и плеснул в нее из темной пузатой бутыли.

Вино! Белое, сухое, очень в стиле немецкого рислинга покинутого мира. Пожалуй, последнее, чего мне не хватало на Релате. На несколько минут я выключилась из разговора, дегустируя. Риннарх усмехался в усы и подливал. Потом сходил к ручью за новой бутылкой, разжился сыром, придвинул себе вторую кружку. Попробовали. Мускат, и очень достойный.

– Дочь Кормчего Индуза, прекрасная Силье, предпочитает красное, лучше всего домов Тэлия, как это, или Римас, – вздохнул князь, прерывая затянувшуюся паузу. – У нее дар. И думаю, капитанша не испугается мира. Верить в хорошее она тоже умеет.

– Хочешь, чтобы я ее провела? Нет, мои пути кривые. Лучше бы девочка. Повторю, мы проводники. Мне думается, мы призваны вернуть мир к порядку. Я вот, оказывается, способна испепелить двух тварей и пить вино без комплекса вины. Не смейся, и правда занятная вышла фраза.

– А она?

– Наверное, тоже. Но ей и так досталось. Хочется найти брусе мирное местечко. Эдакий пансион для благородных девиц, – я усмехнулась, используя слова из другого мира. Здесь они ничего не значат. – Теперь представление о Говорящих очень смутное, я и сама разбираюсь в даре постепенно. Мой наставник говорил как-то, что прежде прошедших первое посвящение звали «озаренными», потому что они поклонились солнцу и признаны им. Прошедших второе – «ясными» снавями. Некоторые из ясных говорят с миром, то есть не только слышат и чувствуют его, но и могут спрашивать. Я – ясная по этой иерархии.

– Что я могу для тебя сделать?

– Расскажи мне про Карн. Я тут совсем ничего не знаю и не понимаю. Прямо от правления Атирас-жи.

Он кивнул, откинулся на спину и заговорил.

Карн не так уж велик. Жил он прежде торговлей. С севера сюда везли пушнину, мед, самоцветы из-за Тучегона. С юга и востока – пряности, шелк, коней, заморские диковины. А флот всегда ходил под охраной конвоев Архипелага. Кормчий Индуза – правитель островов, его владения огромны и прекрасны, а власть в океане неоспорима. От материка Индуз получает часть съестных припасов, лучший корабельный лес, оружие – да мало ли что еще.

Мы не знали войн. Снави умели решать споры миром, а зарвавшихся наказывали. Когда в незапамятные времена горные жители изобрели порошок, способный взрывать скалы, и создали оружие, бьющее издали смертью, снави запретили это оружие под угрозой полного иссушенная земель ослушников. Секрет был захоронен. Знала бы ты, как искал его Атирас-жи! По счастью, безрезультатно.