Импровиз. Сердце менестреля - Владислав Русанов

Так вот, он смешал «полуэликсир» с «горелкой», дал отстояться, выпарил, получил несколько щепоток восьмигранных кристаллов коричневатого цвета. Осторожное добавление в смесь серы и ртути к видимым результатам не привело. В расстроенных чувствах отворил ставень и вышвырнул колбу вместе с кристаллами в окно…

И тут как бабахнуло!

По словам Прозеро, маленький стеклянный пузырек с несколькими гранами бурого порошка причинил разрушений не меньше, чем бочонок пороха. Соседский дом напротив превратился в груду развалин, два других, подпиравшие его с боков, опасно накренились, их стены змеились трещинами, и ремонту, похоже, не подлежали. Погибли четверо человек в доме – муж, жена и двое детей – и их собака, привязанная у черного входа. Битым камнем накрыло проезжавшую мимо повозку. Таким образом, к числу жертв алхимика добавились двое ломовых коней и возчик.

Сам он тоже, конечно же, пострадал. Ненадолго оглох. Острый осколок песчаника рассек бровь. Ударной волной с петель сорвало входную дверь и черепицу с крыши. Явившиеся стражники по-быстрому арестовали незадачливого ученого и препроводили в кутузку, а уж оттуда после доклада вышестоящему начальству в подземелье под замком герцога.

– Здорово! – восхитился Коло. – Неужто посильнее пороха получилось?!

– Наверное… – пожал плечами алхимик.

– Сможешь повторить?

– Что?

– Порошок свой сможешь еще раз получить?

– Да зачем он нужен? Он же трансмутации металлов не способствует. Бесполезный опыт.

– Вот чудак! – Наемный убийца повернулся к Лансу в поисках поддержки и одобрения.

– Я тоже не понимаю, зачем он тебе? – пробормотал менестрель, думая о своем. – Само собой, он сильнее пороха, но, если взрывается от падения, его людям давать нельзя. Представляешь, обоз везет бочонки с огненным зельем для пушек и вдруг у подводы колесо отваливается?

– Вот странные вы какие! Я сразу придумал. Вот, к примеру…

Договорить он не успел. В коридоре появился надзиратель с факелом и дубинкой, а сопровождал его незнакомец, явно из благородных. Черный дублет, застегнутый у горла, высокие сапоги со шпорами, черные шоссы. На боку шпага. Темно-русые волосы без седины зачесаны назад, усы щегольски подкручены. Прямая спина и разворот плеч выдавал в нем военного.

– Тут они, пран, – буркнул надзиратель.

– Хорошо, – хриплым голосом ответил посетитель. – Подожди меня.

Он приблизил лицо к решетке и замер. Молчал, глядел, не мигая, и даже, казалось, не дышал.

Заключенные сперва удивились, потом насторожились. Динк попытался съязвить, но надзиратель выразительно потряс дубинкой, и у молодого грабителя язык прилип к гортани.

Ланс ловил на себе тяжелый, изучающий взгляд и невольно принялся в ответ рассматривать странного гостя. Отметил про себя, что молчаливый посетитель молод – от двадцати пяти до тридцати лет; хорош собой – наверняка его правильные черты лица вкупе с военной выправкой имели успех у прекрасной половины Аркайла; однако утомлен и чем-то до крайности раздражен. Это читалось в подрагивающей щеке, прикушенной губе, темных мешках под глазами. Какое-то время он просто стоял, а потом взялся руками за решетку, как будто боялся упасть. Менестрель терялся в догадках: кто бы это мог быть, зачем пришел сюда? За минувшие десять дней альт Грегор привык видеть только лица соседей по темнице, надзирателей и Гвена альт Раста, удостоившего обвиняемого в убийстве герцога беседы.

Остальные узники тоже не испытывали радости от того, что их изучали, будто коней, выставленных на продажу. Хорошо еще не заставили пробежаться по кругу и в зубы не заглянули. Каждый выражал недовольство по-своему. Прозеро заворчал и уткнул лоб в колени, накрыв голову ладонями. Проглот вынул окарину из складок одежды и заиграл, безбожно путая ноты, веселую плясовую, которую очень любили моряки с Айа-Багаана. Динк вскочил на ноги, потянулся, хрустнув суставами, и нагло прошел к бадье с нечистотами, расстегнул штаны и принялся отливать, громко журча.

Надзиратель стукнул было по прутьям дубинкой, но гость холодно покосился на него, и шакал отпрянул, не смея тревожить покой гордого волка.

Ланс и Коло переглянулись. Менестрелю казалось, что серые глаза посетителя прожигают в нем дыру. Но он по-прежнему не мог понять, кому понадобился. Не браккарец, не нукер княгини Зохры… Свой, явно уроженец Аркайла. И такая ненависть во взоре. Если бы не разделяющая их решетка, не сомневался Ланс, в него уже летела бы перчатка. Вопросы так и рвались с языка, но альт Грегор сдерживал себя.

Молчал и гость.

Наконец тряхнул напоследок прутья, развернулся и, не говоря ни слова, ушел.

Динк шутовски поклонился ему в спину, заработав яростный взгляд надзирателя.

И снова узники остались в полумраке и неведении.