Двоедушница - Рута Шейл

Сколько сейчас времени?

– Мама, – шептал я, – мама, мамочка…

Игни не пришел. Мы договаривались. Но он не пришел.

Я проваливался в темноту, плыл куда-то в своем саркофаге, чувствовал, как покачиваюсь на волнах. Слышал мамин плач. Голова кружилась, глаза заливало потом.

– Игни. – Мой голос был единственным возможным здесь звуком. – Игни. – И кто-то пытался проникнуть сюда оттуда, снаружи. Бледные подземные твари окружили меня и толпились со всех сторон, пытаясь достать. – Игни. – Как будто что-то изменится, если я стану повторять это снова и снова.

Игни…

– Мы договорились встретиться на пустыре за кладбищем. Дев до одури боялся Есми, поэтому он должен был объяснить мне, что делать с его изобретением, а потом вернуться домой и ждать меня там. Ему нужно было время, чтобы все подготовить, и я не спешил – сначала шлялся по улицам, потом сел в первый попавшийся автобус и доехал до конечной. Это был мой район. Я жил там до того, как стал второй душой Антона Князева. Собирался найти свой дом – я знал, как срезать путь, куда свернуть потом… Ко мне впервые начало возвращаться прошлое, это было странное чувство, хотелось схватить его и не отпускать… Еще немного, и я вспомнил бы себя прежнего. Я узнавал дворы и магазины, уходил все дальше и не мог остановиться… а потом встретил маму.

Она не узнала меня. Раньше я выглядел иначе. Решила, наверное, что беспризорник, и пригласила в дом. В мой бывший дом, понимаете?

Я и раньше пытался избавиться от Князева, просто не вернувшись. Думал, перетерплю, не поддамся, но так ни разу и не выдержал. В ту ночь я забрался на стройку, привязал себя к какой-то балке и сидел, стиснув зубы, – ждал, когда накроет эта фигня, когда ты перестаешь себе принадлежать. Тебя просто тащит в нужную сторону, как ни упирайся, и нет такой силы, чтобы этому противостоять… Но ничего не произошло, потому что Коровья Смерть нашла меня раньше. Притащилась, подметая лохмотьями пол. Пообещала денег, если я верну ее беглую внучку. И два дня жизни в придачу. Два дня обычной человеческой жизни, которые я смог бы провести вместе с Девом.

Повисшую в кухне табачную пелену можно было кроить ножом. Игни продолжал дымить, то и дело прикладываясь к бутылке. Бо и Ника притихли напротив. Слушали. А он словно ушел куда-то, бродил вдалеке с отсутствующим взглядом. И оправдывался – не перед ними. И видел сейчас не их.

– Утром мы погуляли бы с собакой, – его речь становилась все более невнятной, да он и не старался быть услышанным. – Потом… в кино, я никогда еще не был. Зависли бы в компьютерном клубе, Дев обещал познакомить меня со своими друзьями. Потом…

Он продолжал бормотать окончательно заплетающимся языком до тех пор, пока Бо не отобрала у него бутылку и не спрятала ее в шкаф.

– Так ты вернулся? Туда, к Деву? – спросила она нарочно громко. Игни вскинул голову и некоторое время молчал, с трудом фокусируя на ней взгляд.

– Да. Я нашел Шанну, как нечего делать притащил ее обратно к старухе, и Коровья Смерть сдержала слово. Я не мог наглядеться на солнечный свет… Радостный, заявился к другу, только мне не открыли. Я просидел под дверью до самого вечера. До тех пор пока какая-то женщина не отперла ее своим ключом. Я спросил про Дева. Она сказала, что он в больнице и к нему сейчас нельзя.

Я переночевал на вокзале, а с раннего утра уже торчал в приемном покое. Мне казалось, что все как-то странно на меня смотрят, поэтому я долго не осмеливался спросить, а когда все-таки решился, очень милая девушка вежливо сказала, что Артем Девлинский поступил к ним вчера с сотрясением мозга, переломом ребер и переохлаждением. Чья-то собака учуяла его под землей и копала, пока хозяин не подошел посмотреть. Он пролежал в гробу почти всю ночь. Сгрыз с пальцев всю кожу и… Не надо так на меня смотреть. Сам знаю. Но я боялся идти к нему через Полупуть, потому что не знал, один ли он в палате. Думал, увидимся, когда выпишут, наплевал бы на все и заявился прямо к нему домой… Но ничего не вышло. Он вернулся в апреле. В тот день шел ливень. Он спустился вниз – там, за домом, был палисадник с грядками и какие-то сараи, возле них стояла железная бочка с дождевой водой. Дев нырнул в нее вниз головой. Мать увидела в окно, выбежала и каким-то чудом вытащила его за ноги. После этого он попал в психиатрическую лечебницу. Я просил Антона, чтобы он иногда навещал мать Дева, спрашивал, как дела… и однажды ему открыл незнакомый мужчина. Девлинские уехали из города со всеми вещами.

Бо перебила его с горящими глазами:

– Я поняла! Я знаю, о ком ты говоришь! Дзержинск? Вы жили в Дзержинске? – Игни ответил коротким кивком. – Это была довольно громкая история, – пояснила она для Ники. – Лет пять назад о ней рассказывали во всех новостях. Школьные разборки закончились погребением заживо. Из тех, кто это сделал, только один получил реальный срок. Остальные отделались условными. Может, поэтому твой друг и переехал?

– Я собирался искать его. – Игни снова повело, да и Бо чувствовала себя едва ли лучше. Держалась только на интересе к рассказу и третьей чашке кофе. – На деньги, которые заплатила за Шанну ее бабка, я купил подержанный мотоцикл. В ту же ночь зашел в интернет-кафе… Мы играли в одну сетевую игру, и я надеялся, что кто-нибудь из ребят знает, где сейчас Дев. Но они и сами его потеряли. Я проверил дату его последнего входа на форум – бесполезно, оттуда он пропал тоже. Еще у меня был пароль к ftp-серверу – я знал, что иногда он оставлял там заметки, что-то вроде дневника. И увидел нечто такое, что передумал его искать.

– Фотографии расчлененных трупов? – предположила Бо.

– С подробными описаниями того, что и как он с ними делал, – устало пошутила Ника.

– Скорее погружение во тьму. Бредовые рассуждения о его предназначении. Он много думал о Порядке и Хаосе и в конце концов присвоил себе право распоряжения жизнью и смертью. Теперь он считает себя кем-то вроде избранного, который выполняет возложенную на него миссию… Я следил за тем, что он пишет. Мог бы ответить, но не стал.

Поначалу Дев еще пытался оставаться прежним. Поступил в железнодорожный техникум в каком-то маленьком городе – Арзамасе, что ли?.. Встречался с девушкой. Они трепали друг другу нервы, вскрывали вены, лежали в больницах, выходили и все начиналось заново. Она пыталась его зарезать. Он пытался ее бросить и описывал это в блоге. Так продолжалось до тех пор, пока ее брат не начал ему угрожать, и все окончательно полетело к чертям.

Девушка прыгнула под поезд, ее брат взорвался в собственной машине. Дев снова переехал – в Москву. Сошелся с начинающим дельцом, который открывал ночной клуб. Дев выполнял для него кое-какую работу. Когда нужно было припугнуть несговорчивого бюрократа или… Хм. Избавиться от слишком принципиального.

Свою внезапную страсть к взрывотехнике он тоже объяснял предназначением.

Я думаю, в какой-то момент Дев догадался, что я шарю в его записях, потому что вдруг начал обращаться прямо ко мне. Я больше не дерьмо на подошве, приятель. Ты скоро узнаешь. И тогда я понял, что мы еще встретимся. И встреча будет нерадостной.