Ведьма по наследству - Ольга Ярошинская

— Лютый все же не совсем сволочь — явился ублажать инкуба, я и не заметила, что уже месяц пролетел.

— Теперь это условие можно считать выполненным, раз инкуб отказался от притязаний.

— Надеюсь, что так, — согласилась я. — Потому что вряд ли Лютый еще раз явится, после такого горячего приема. Мне кажется, Глория его слегка задела.

— Ничего, у него отличная регенерация, — Юлька и не думала жалеть оборотня. — И что теперь делать с Глорией? Надо бы объездить ее сначала, перед военными действиями. Может, у нее еще есть какие-то черты характера, которые лучше бы выяснить заранее.

— Это да, — отложила я карандаш в сторону. — Если Глория переняла твой ПМС, то она склонна к меланхолии, вспышкам агрессии и перепадам настроения. Что ты испепеляешь меня взглядом?

— Дым из ушей не идет — и ладно, — ухмыльнулась Юлька.

— Она еще спит?

— Роет себе пещеру на пустыре за домом, — как ни в чем не бывало ответила подруга, сделав глоток кофе. — Я думаю, что кое-что она и от тебя переняла — сразу взялась вить гнездышко.

Я вышла во двор, обошла вокруг дома. Вытянутые холмы, поросшие выгоревшей на солнце травой, располагались параллельными полосами, как на стиральной доске. Рельеф напоминал старые шрамы, будто кто-то прочесал землю огромной когтистой лапой. Глория устроилась у ближайшего холма, руки-грабли ловко загребали землю. Она вырыла углубление, в котором уже помещалась половина ее тушки. Ткнулась вперед, застряла крыльями и с приглушенным рыком подалась назад.

— Трудолюбивый дракон! — Хриплый голос Еремы раздался из-за плеча.

Мне не хотелось ему отвечать, тоже мне, капитан очевидность. Вчера мне так и не удалось отвоевать свою ступу. Сарай сгорел, и теперь она стояла у забора, под присмотром всевидящего ока Еремы. И никакие мои увещевания, что она может рассохнуться под солнцем или сгнить от дождя, не подействовали на охранника.

— Но что в его голове, неведомо. Вчера чуть оборотня не спалил, ни с того ни с сего.

Я только хмыкнула. Вводить Ерему в курс сердечных дел Юльки я тем более не собиралась.

— Хотя, может, это и хорошо, ежели оборотни ему не нравятся. Считается, что они произошли от тварей нижнего мира.

— От сумертов, что ли? — Ему удалось меня заинтересовать.

— От них.

Теперь и Ерема замолчал. Оборотни — это полуволки-полулюди. Значит, когда-то какой-то человек и сумеречный волк… Нет, я даже думать об этом не хочу.

— Надо выяснить, на что способна Глория, перед тем как отправлять ее к воеводе, — сказала я. — Испытать дракона.

— Уже испытали на оборотне, да и лес чуть не сожгли.

— Ерема, — вкрадчиво произнесла я. — Ты ведь служил.

— Двадцать лет, — хмуро подтвердил мой охранник.

— Неужели ты готов отправить к своим бывшим сослуживцам кота в мешке?

— Почему кота? — удивился Ерема.

— В смысле, если Глория окажется неуправляемой, непредсказуемой, от нее может быть больше неприятностей, чем пользы.

— Так-то оно так, только Ярополк Всеволодович твердо сказал: со двора — ни ногой.

— Но вчера я тушила пожар за пределами моего двора, — веско заметила я.

— Это были особые обстоятельства.

Жуткие шрамы Еремы будто бы порозовели. Ага! Ему стыдно, что он не выполнил приказ командира!

— Но я не расскажу об этом Ярополку, — ласково пообещала я. — Если ты не станешь препятствовать нам.

— Что ты задумала, ведьма?

— Ничего особенного, — обманчиво равнодушно ответила я. — Прогуляемся с Глорией по Запорам, посмотрим, способна ли она выполнять команды.

— Это может быть опасно!

— Да кто в здравом уме посмеет напасть на меня, пока я еду на драконе?

— Да не для тебя опасно, ведьма, для запорцев!

— Ничего, — хмуро ответила я, — они мне немного задолжали.

Ерема пошел впереди, мы с Юлькой, верхом на Глории, — следом. Брюс остался на хозяйстве. Он написал мне целое поле иероглифов на свежевскопанной грядке. Я уловила только общую мысль: он расстроен, что наши тыквы снова погибли.

— Мне тоже жаль, — вздохнула я, погладив тяпку. — Жизнь — жестокая штука.

Я старательно перерисовала все его иероглифы в блокнотик, потом спрошу на курсах китайского у преподавателя, что все это значит в деталях.

Глория слегка покачивалась на неровностях дороги, но с каретой не сравнить, ход дракона был куда более плавным. Мне удалось устроиться так, что ни один шип не впивался в мягкие места, в кармане лежал шоколадный батончик на всякий случай, и в целом я была преисполнена благодушия. Юлька тоже была в хорошем настроении. Я не надеялась, что она полностью выкинула блохастого оборотня из своего сердца, но, по крайней мере, теперь она не чувствовала себя несчастной. Сложно воспринимать себя ненужной или, как она выразилась, — никчемной, когда у тебя есть огнедышащий дракон.

Те запорцы, которых не испугала физиономия Еремы, скрывались в домах, завидев Глорию. Двери и ставни захлопывались волной, как костяшки домино, когда одна падает и увлекает следующую. Где-то жалостно заблеяла коза и тут же умолкла, словно ей заткнули рот.

Ветер гнал пыль по пустой улице, скрипел флюгер в виде лося на таверне, воробьи вспорхнули из придорожной травы маленьким облачком и унеслись прочь.

— Эксперимент провален, людей нет, — повернулась ко мне Юля. — Хотя…

Громко хлопнула дверь таверны, и на улицу, пошатываясь, вышел заросший бородой по самые глаза мужик. Он пристально посмотрел на Глорию, сплюнул на пыльную землю.

— Последняя стопка лишней была, — пробормотал он себе под нос и двинулся напролом, едва не задев дракона плечом.

Глория вдруг села на попу, обернувшись хвостом, и мы с Юлькой съехали вниз, как по горке. Я в очередной раз почувствовала, что шипы были неудачным дизайнерским решением. Тем временем Глория ласково подцепила лапой-граблей мужика за шкирку, встряхнула, как котенка.

— Глория! Ты что? Пусти! — заволновалась Юля.

Дракон открыл пасть, сверкнув треугольными стальными зубами, и я внутренне похолодела, судорожно полезла в карман за шоколадным батончиком.

— Ррргггааауууиии-и-и!

Рык-вопль дракона разнесся по Большим Запорам похлеще пожарной сирены. У флюгера-лося отвалился ржавый рог, со звоном скатился с крыши и упал к обветшалому крыльцу. У меня волосы встали дыбом, хотя мне так и не удалось их толком причесать с утра. Юлька едва не осела на землю, но Ерема ее подхватил.

Глория аккуратно опустила мужичка на ноги, брезгливо отцепила коготь и отвернулась. Выпученные глаза мужика не моргали, взъерошенная борода напоминала воронье гнездо. Он тоненько взвизгнул и бросился прочь с внезапной прытью.