Ведьма по наследству - Ольга Ярошинская

Ерема осторожно пожал мне руку. Уголок губ дернулся, будто он пытался улыбнуться.

— Значит, договорились, — обрадовалась я. — Пошли лечить твои раны, мой верный цербер.

— Это еще кто?

— Это из нашей мифологии — строгий охранник. — Я взяла Ерему под локоть, но он осторожно высвободился и отстранился от меня на полшага. Фу-ты ну-ты, какие мы… Брезгует прогуляться с ведьмой под ручку? Неудивительно, что мысль вылечить Ерему пришла мне в голову только сейчас. Впрочем, я вовремя разыграла этот козырь.

Я не стала приглашать Ерему в дом. Раз ему под руку со мной пройтись противно, пусть сидит во дворе. Он устроился на ступеньках крыльца, запрокинул голову. Второй глаз у него был очень даже ничего — зеленоватый в рыжую крапинку, с пушистыми ресницами. Я осторожно накренила бутыль с живой водой, прицелилась. Тонкая струйка потекла на обезображенное лицо Еремы.

— Наверное, хватит, — предположила я.

Мой охранник моргнул здоровым глазом и вдруг побледнел.

— Ведьма, что ты натворила, — зашипел он. — Жжет как огнем!

Ерема вскочил, прижал руки к лицу, глухо застонал.

— Что происходит? — Из-за угла дома, откуда доносилось урчание дракона, выглянула Юлька.

— Лечение, — ответила я.

Ерема отнял руки от лица и заголосил еще больше. На ладонях остались ошметки старой кожи.

— А ну-ка, иди сюда! — Юлька схватила его за руки, развернула к себе. — Шрамы сходят, кожа новая растет, чистая, как у младенца. Придется потерпеть, сейчас пройдет. Дай-ка подую…

Она сюсюкала с ним, как с маленьким, и я подумала, что зря она боялась беременности. Из Юльки вышла бы отличная мать.

Ерема глубоко и прерывисто дышал, а потом вдруг вскрикнул и сложился пополам, прижимая руки к лицу:

— Слепит, ой как слепит!

Я бросилась в дом, понеслась на второй этаж. У Еремы растет второй глаз, наверное, пока что очень чувствительный к свету. Я порылась в шкафу и нашла деталь старого карнавального костюма. Выбежав во двор, я протянула пиратскую повязку.

Юлька помогла натянуть ее на голову Ереме, на миг я увидела новый глаз — крошечную зеленую бусинку в центре глазницы — и мне поплохело. Я оперлась о забор, чтобы не упасть.

— Ну что, полегче? — заботливо спросила Юлька, спрятав растущий глаз под повязкой.

— Легче, — прохрипел Ерема. — Жар уже будто бы сошел. Только глаз зудит, будто шмель укусил.

— А ну не трогай! — Юля шлепнула его по руке, потянувшейся к повязке. — Терпи. Какая ты молодец, Вася, что решила вылечить Ерему! — повернулась ко мне подруга.

— Ведьма ничего не делает просто так, да?

Брюс, перепуганный криками Еремы, подполз к его ногам, подпрыгнул и примостился прямо на плече, заглядывая зубчиками ему в лицо. Я невольно усмехнулась: тяпка вместо попугая, а так — настоящий пират.

— Ты дал мне слово, не забудь, — ответила я. Он может думать обо мне что угодно. Если считает меня корыстной злобной ведьмой — на здоровье. — Вылетаем в Сумеречный лес завтра утром.

Я проснулась ни свет ни заря, солнечные зайчики плясали на подушке перед моим носом, и в душе расцветало предвкушение счастья: совсем скоро я снова увижу Ярополка! Пусть расстались мы по-дурацки — он сбежал, увидев мою ведьмину суть, но, к счастью, до этого я успела показать ему и свои достоинства. Вряд ли он уже о них позабыл. Иначе не стал бы присылать ко мне охранника и не крутился, как волчок, выискивая меня на площади, когда я легкомысленно попала на его голубые очи.

Глория быстренько спалит мерзких Сумеречных тварей, а тех, кому удастся удрать, оглушит на прощанье фирменным воплем, и воевода вернется в столицу, откуда рукой подать до Запоров.

Я поворочалась в кровати, но сон при мысли о Ярополке как рукой сняло. По пути в душ я бесцеремонно побарабанила Юльке в дверь.

— Вставай, мать дракона! Зима близко!

— Вася! Ты в себе? Шесть утра!

Я уже собиралась спрятаться от ее праведного гнева в ванной, как вдруг услышала жалобный стон, доносившийся со двора, а следом жуткий скрежет — это звук от зубчиков Брюса! Я выскочила на крыльцо в одной пижаме, тяпка радостно подпрыгнула на ступеньках и рванула на задний двор. Тренировки с Еремой не прошли даром, в забеге тяпок Брюс бы стал безоговорочным лидером. Поджимая пальцы от холодной росы, я завернула за угол дома и увидела дивную картину: Глория сидела в свежевырытом углублении под холмом, обернув хвост вокруг колес, и прижимала к груди Ерему.

— Ведьма, ты? — прохрипел он, с трудом повернув голову в пиратской повязке. — Всеми светлыми заклинаю, убери от меня эту скотину!

Брюс подполз на выручку другу, но был остановлен тихим, но грозным рыком дракона.

— Не злите ее, — попросил Ерема, — у нее в груди тогда огонь разгорается, очень жарко.

Глория прижала мужика теснее, нежно заворковала, как молоденький трактор на картофельном поле.

— И давно вы так обнимаетесь? — спросила я.

Услышав в ответ лишь сдавленный стон, я подошла ближе.

Творение Юльки не может причинить мне вреда, так ведь? Я очень на это надеялась.

— Глория, отпусти его, — попросила я.

Дракон повернул на меня фары, ровное тарахтение сбилось, из груди вырвался клекот, а потом Глория вполне разборчиво произнесла:

— Кон-фэ-та.

— Сейчас будет, — согласилась я, справившись с изумлением — она расширяет словарный запас! Умница какая! — Ты только отпусти Ерему, пожалуйста. Ему еще нам дорогу показывать. Вот долетим к Ярополку, и обнимайтесь, сколько влезет.

Объятия Глории разжались, и Ерема стёк по глиняному боку и распластался внизу. Я было забеспокоилась, но мой охранник быстро попятился и вскоре скрылся за углом.

— Сейчас принесу конфетку, — пообещала я.

Глория вдруг вытянула шею, подставила мне голову, прикрыв фары резиновыми веками. Я почесала ей затылок, и в груди у нее снова заурчало. Как будто Юлька до отказа начинила ее котятами.

Дома я достала конфету из сумки, набитой шоколадом. Запасной комплект одежды и косметичка уместились в боковом кармашке. Я собралась еще с вечера, и если бы не Юля и Ерема, понеслась в Сумеречный лес уже ночью. Но они настояли на том, что надо выспаться. Утро вечера мудренее, и все такое. А ночи без мужских объятий холодны и одиноки. Вот и Глория подтвердит.

Я отнесла конфету Глории и, увидев по пути Ерему на посту за забором, крикнула:

— Видишь, как живая вода моментально подействовала — сразу и невесту себе нашел!

Ерема зыркнул на меня здоровым глазом, поспешно отвернулся, и я поняла, что моя пижама вряд ли считается в Запорах приличной одеждой.

Я приняла душ, сварила кофе и отсалютовала горячей чашкой Юльке, которая спустилась на кухню и плюхнулась на стул.