Мой любимый зверь! - Ольга Гусейнова

Ровена отскочила от Фалька, возникшего рядом с ней, в сторону, инстинктивно ушла от смертельной опасности в лице непредсказуемого клеранца. Слишком неожиданно рядом с ней выросла эта говорящая гора — Фальк аль Дан. Его вопросы прозвучали подобно недавно вынесенному нам на Фортане приговору. Словно выстрел в душу. Мне стало еще страшнее, чем когда отдавала нож.

Я отметила бледное лицо Ровены, сжатые в тонкую линию губы, сузившиеся глаза. Нам обеим понятно: Фальк задал не праздный вопрос, ответ на него жизненно важен. Судорожно оглянувшись, она сморщилась, словно лимон съела, и буркнула:

— Подтверждаю!

— И я подтверждаю, — зачем-то добавил Фальк, с ухмылкой глядя на Райо, глаза которого сияли почти как тогда, на «Вселенной радости».

Странно…

— И я подтверждаю, — улыбнулся Матео, и, как мне показалось, с загадочным и торжественным видом добавил. — Трое засвидетельствовали: триада Харо выполнена!

Райо вновь посмотрел на меня и строго, в приказном тоне объявил:

— Это было последнее оружие, которое ты держала в руках, лаили. Твоя жизнь теперь моя. Помни, ты сама мне ее отдала.

Я машинально вытянулась в струнку перед клеранцем.

— Есть! Ой, хорошо, как скажешь.

Какая же я маленькая и худосочная рядом с ним.

Райо внимательно осмотрел злополучный нож.

Ровена шагнула к нам и с неожиданным жаром обратилась к нему:

— Эрика просто молодая и влюбленная в вас дурочка, шир Алесио, которая верит в истинные половинки, любовь до гроба и вселенскую справедливость. И несмотря на это, выполнила свой долг перед Землей. Как ей приказали! Переступила через себя, через чувства. Она девчонка совсем, но вы взрослые дя… мужчины и должны понимать, что мы выполняли свой долг! Понимаете? Долг!

— Вы тоже выполняли, майор Гриф? — нехорошо усмехнулся Матео.

— Я боевой офицер, шир Домак! — вскинулась Ровена, забыв о страхе перед клеранцами. — Я выполняла поставленную передо мной задачу! Да! И заметьте, весьма успешно!

— Ровена, — негромко позвала я, чтобы успокоить.

Мои страхи растаяли. Райо попросил верить ему, и я поверила. А вот боевой офицер Гриф явно опасалась мести клеранцев.

— Что? — зашипела моя боевая кошка-змея. — Ты так хотела к нему вернуться, чтобы тебе сейчас как паршивой овце горло перерезали? Но почему? Ты ради него все отдала. Все! И свою, и мою жизнь поломала! Лишилась дома, друзей, будущего, карьеры… Оглянись, ты из-за него на Драуне! Из-за них ты двое суток бегаешь по этому аду, пытаешься выжить и не стать жертвой насилия. Они-то знали, чем рискуют, играя в свои политические игры, а ты — нет!

— Ты мне веришь? — спокойно спросил Райо у меня.

Я отвернулась от разошедшейся напарницы, нервничавшей, злившейся и отчаянно истерившей. У меня и самой заполошно колотилось сердце и дрожали коленки — страшно было до жути, но я без сомнений кивнула:

— Да.

Райо еще раз осмотрел нож, поморщился и сунул его за пояс. Затем под напряженным взглядом затихшей Ровены, готовой в любой момент сорваться с места, взял мою ладонь и — укусил сбоку, пустив кровь большим и весьма острым клыком.

Пискнув от боли, я прикусила губу, изумленно глядя, как Райо размазывает мою кровь по своему лицу. Затем забрал у Матео антисептик из аптечки, тщательно обработал мою ранку и заклеил пластырем.

— Поздравляю, шир Алесио, — неожиданно улыбнулся Фальк.

— Поздравляю, друг, — присоединился к нему довольный Матео.

— Что происходит? Вы совсем сбрендили? — выдохнула Ровена, напрочь утратив свою хваленую выдержку.

— Триада Харо — путь искупления для непосвященных в древние законы Клерана иномирцев, — спокойно пояснил Райо. — Этому нельзя научить, нельзя подсказать. Каждый предавший должен сам прийти. Закон Харо приняли во времена первого контакта с иномирцами.

— Я не понимаю? — одновременно выдохнули мы с Ровеной.

— Эрика, на «Вселенной радости» ты стала моей лаили, по-вашему —невестой, — Райо говорил без лишних эмоций, ровно, как препод по высшей математике, но не отпуская мою укушенную руку, испачканный в моей и чужой крови. — Но предала, выдав своим властям. Лишила чести, достоинства и уважения сородичей. Далее, женщина клеранка, ставшая лаили, не может носить оружие и убивать, чтобы защитить свою честь или жизнь. Это обязан делать ее мужчина. Это непреложный закон Клерана. Эрика его нарушила.

— Откуда ты знаешь… что убила… я? — хрипло вырвалось у меня, но, вспомнив про трупы, поморщилась от собственной глупости.

— Мы шли за вами от берега. По случайно оставленным следам. Мы не звери в полном смысле этого слова, по запаху след не берем. Каменистая почва тоже создавала сложности. Несколько раз мы теряли ваш след, приходилось обходить большую территорию, общаться с недружелюбно настроенными аборигенами и вести с ними сложные и длительные переговоры, — дипломатично и обстоятельно пояснил Райо.

Чем вызвали нервный хохот у Ровены:

— Политик до мозга костей!

— Это мой дар, — спокойно, без иронии ответил Райо.

— Мы были в местах трех ваших стычек, посчитали убитых, — сухо добавил Матео.

— Троих, — прошептала я. — Я убила троих.

— За каждого из них я заплачу Каллу собственной кровью. Позже. Это мои мертвецы, Эрика, не твои! Я хочу, чтобы ты запомнила это на всю жизнь, — тон клеранского политика опять стал категоричным.

— Тогда почему ты пустил кровь ей? — подозрительно подняла бровь Ровена.

— Клеранец может вернуть себе утраченные честь, уважение и достоинство одним способом: забрать жизнь виновного и умывшись его кровью. Буквально! — мрачно заявил Фальк.

Ровена отступила на пару шагов, запнулась о камень и чуть не рухнула, но, взмахнув руками, удержала равновесие и чертыхнулась. Я инстинктивно прижалась к любимому, отринув мысль, что он может причинить мне вред.

Райо приподнял мое лицо за подбородок и, заглянув в глаза, пояснил:

— Ты сейчас отдала мне свою жизнь, как будущая жена, но нюансы не столь важны, доверила судьбу, молила о прощении. Я умылся твоей кровью. Триада Харо выполнена. Мы с тобой вернули утраченное и доверие. Три свидетеля подтвердили это перед богами.

— Черт, а я? Вернула? Прощена? — ошеломленно воскликнула Ровена.

— А вы, хая Ровена, — нет, — многозначительно произнес Матео. — Я, Фальк и Нофаль — все еще опозоренные изгои.

— Давайте я сама порежусь и испачкаю вас в своей крови, можно? — неожиданно заискивающе предложила женщина-кошка. — Мне извиниться не трудно. Господи, да чего стоят несколько слов в сравнении с жизнью…

— Не хочу вас расстраивать, хая Ровена, но ваша жизнь и судьба ни мне, ни Матео не нужны. Вы не интересны нам как лаили, мы не готовы ввести вас в свой род, чтобы сохранить жизнь и позаботиться о вашей судьбе.