Лебединый трон - Кэтрин Корр

– О чем ты думаешь?

Он смотрит на меня снизу вверх.

– Ты действительно хочешь знать? – Я киваю, и он продолжает: – Я думаю, не воткнуть ли мне этот нож в спину Зигфрида на следующем банкете.

Я жду мгновение, думая, что он рассмеется, как-нибудь превратит это заявление в шутку. Но он этого не делает.

– Тебя казнят.

– И что? Я ему не доверяю. Я не хочу, чтобы он женился на моей сестре. Одетта единственный человек, который любит меня таким, какой я есть. Она единственная при дворе, кто не обращался со мной, как с изгоем, с тех пор, как я потерял способность летать, и я сделаю все, чтобы защитить ее. В том числе и умру за нее. – Он пожимает плечами. – Я убью Зигфрида, как только он сядет за свой ужин, потому что сомневаюсь, что смогу подобраться к нему достаточно близко в другое время.

Я кладу свою руку поверх его, останавливая движение ножа.

– Ты говорил с Одеттой? Ты пытался объяснить, почему не доверяешь ему? Учитывая болезнь твоего отца, возможно, вместе мы сможем убедить ее хотя бы отложить свадьбу…

Его глаза слегка расширяются.

– Мы убедим?

– Да, ты единственная семья, которая у меня осталась. И за последние несколько недель я полюбила тебя. Вас обоих. Ты с ней разговаривал?

– Я говорил. Но, как она сказала, она должна выйти замуж за кого-то. Кроме того, она убедила себя, что любит Зигфрида. И она все еще достаточно привязана к нашему отцу, чтобы говорить о долге, о сохранении короны по нашей прямой линии. Смешно, потому что она не заинтересована в управлении страной. – Он убирает нож обратно в ножны. – А ты, кузина?

– Нет. Конечно, нет, – я оглядываюсь, чтобы убедиться, что мы все еще одни, и наклоняюсь ближе к нему. – Я думаю, что все должно измениться. Я мало разглядела в королевстве, кроме того, что видела в Бритисе и Олорисе… это неправильно, Арон. Жизнь людей не должна зависеть от законов, которые они не могут изменить, и каприза того, кому принадлежит участок земли, на котором они живут. Мои родители преобразили жизнь в Атратисе, но это всего лишь один доминион. Вы с Одеттой можете изменить все в Солануме.

– Я? – Он поднимает бровь и показывает на свою отсутствующую руку.

– Тогда Одетта. Но под твоим руководством, если она не уверена, как начать.

– Достаточно просто сказать людям, чтобы они что-то изменили…

– Следующей королевой будет Одетта. Не я, – мой кузен не отвечает. – Честно говоря, Арон, я хочу только защитить Атратис. Это все, чего я когда-либо хотела. – Я колеблюсь, не решаясь рассказать ему все. Но я, в конце концов, – возможно, слишком поздно – научилась быть осторожной. – Попробуй еще раз поговорить с Одеттой. Пока не стоит рисковать собой.

Арон прищуривается.

– Почему именно ты даешь мне этот совет, кузина?

– Потому что я тоже не доверяю лорду Зигфриду.

Суд проходит в тронном зале. К моменту моего появления королева уже сидит на краю резного позолоченного трона, ссутулив плечи и положив руки на колени в своем шиферно-сером платье. Для судей предусмотрено шесть мест. Два зарезервированы для Ардена Дакийского и меня. В настоящее время мы единственные защитники при дворе; как и Нисса Свифтинг и Грейлинг Рен, Зигфрид всего лишь наследник, по крайней мере, именуется им. Четыре других судьи являются членами Собрания, избранными по жребию. Королева имеет решающий голос. Я сажусь рядом с Арденом; он наблюдает за королевой, снова и снова постукивая пальцами по бедру. Высокие свечи на еще более высоких серебряных подсвечниках – выше человеческого роста – расставлены вокруг трона и кресел судей – по три с каждой стороны трона – и окружают нас светом. По словам Арона, свечи должны символизировать Кольцо истины и справедливости. Остальная часть комнаты погружена во тьму. Но я могу только разглядеть придворных, столпившихся в галерке, которая проходит по периметру потолка комнаты. Отблески свечей отражаются на драгоценных камнях и рукоятях мечей, а также на доспехах темных стражей, стоящих по внешнему периметру нашего светового круга. Зигфрид и мои кузены могут быть в галерке, но я не могу сказать наверняка.

Еще несколько стражников сопровождают трех обвиняемых дворян – двух мужчин и женщину – в тронный зал. Их руки связаны спереди. Они выглядят растрепанными и сбитыми с толку, один из них спотыкается, словно устал, но я не вижу никаких явных признаков плохого обращения. Они предстают перед судьями лицом к трону.

Королева откашливается:

– Пусть подойдет прокурор.

Секретарь входит в освещенное свечами кольцо в сопровождении бескрылого помощника, несущего папку с бумагами.

– Ваше Величество, достопочтенные судьи, у меня собраны доказательства изменнических намерений обвиняемых. Письма между обвиняемыми, в которых обсуждается и ставится под сомнение предстоящий брак принцессы Одетты. Письма, в которых обсуждается и ставится под сомнение неизменный характер законов. Письма, в которых обсуждается и ставится под сомнение сама пригодность Его Величества… – Секретарь замолкает и смотрит на галерку, а придворные ропщут и восклицают: – К управлению. Во всех этих письмах есть намеки на еще более глубокую измену. Предположения о заговоре, пока еще не раскрытом, чтобы убрать Ваши Величества с трона. – Снова испуганные восклицания зрителей. – Кроме того, обвиняемые сознались в том, что писали эти письма. Вина признана. За этим должно последовать наказание.

Арон был прав. Это судебное разбирательство – показуха. Шестеро из нас – не судьи: мы – немые свидетели, собранные только для того, чтобы люди могли указать на нас и сказать, что правосудие свершилось. Я отваживаюсь бросить взгляд на Ардена; его лицо в свете свечей кажется бледным, и он крепко сжимает подлокотники кресла.

Королева вздыхает и смотрит на огромное кольцо с бриллиантом на указательном пальце:

– Традиционное наказание за государственную измену – это медленная смерть на арене для виновных, за которой следует захват их земель и имущества, наложение кабального рабства на их иждивенцев, – один из обвиняемых начинает плакать. – Однако я подала прошение Его Величеству, и, к счастью, он настроен быть снисходительным. Если вы сообщите нам имена людей, замешанных в заговоре, о котором говорится в ваших письмах, вам будет дарована быстрая смерть, а ваши семьи будут избавлены от дальнейшего наказания. Однако если вы откажетесь сотрудничать… – Она снова вздыхает, как будто судьба этих людей причиняет ей боль. – Это, конечно, ваш выбор.

Один из заключенных, мужчина, поднимает голову.

– Помилуйте, Ваше Величество, я умоляю вас.

– Помиловать? О, будет время для милосердия. – Голос королевы становится резче. – Но только после того, как мы сожжем всю гниль. – Она машет рукой, и стражники уходят, чтобы вывести пленников из зала. Но тот же самый человек, который говорил раньше, начинает сопротивляться.

– Милорд Арден, Ваша Светлость!.. – кричит он достаточно громко, но Арден не отвечает, а просто вцепляется в стул и смотрит прямо перед собой, словно от этого зависит его жизнь. – Моя дорогая кузина, умоляю вас, здесь нет никакой измены, никакого заговора, мы ничего не сделали…