Лебединый трон - Кэтрин Корр

– Сдайте меня.

– Что? – Мой клерк хмурится, ничего не понимая.

– Используй это как доказательство. Я напишу признание – скажу, что мы с Зигфридом работали вместе, используя записи моего отца; что мы планировали захватить престол. Вызовите темных стражников, чтобы арестовать меня, и я расскажу все, что говорил мне Зигфрид.

– Я не собираюсь этого делать, – Люсьен качает головой. – Вы в шоке, Адерин, но у вас нет причин…

– У нас нет других вариантов, Люсьен.

– Вы ведете себя глупо.

– Нет, это не так. Сдайте меня. Если королева ищет какую-то причину, чтобы поймать Зигфрида, то это даст ей это право. Может быть, кто-то сумеет найти тело Флейфезера. И вам, вероятно, дадут Атратис в награду.

Люсьен встает с дивана и начинает расхаживать по комнате.

– Безумие! Вы знаете, что они сделают с вами, если вы признаетесь в измене? Они выведут вас на арену, а потом…

Я обсуждаю это с Люсьеном, пытаясь сосредоточиться на его будущем, а не на моей неизбежной казни.

– Конечно, должен быть вызван Скейн… – Для переселения доминиона потребовалось бы согласие всех: монархов, защитников и Собрания… – Но я уверена, что они будут рады сделать вас новым защитником.

Мой клерк издает звук – нечто среднее между смехом и стоном – и опускает голову на руки.

– Мне не нужен Атратис.

– Но почему нет? Вы будете защитником лучше меня. Арон понимает: в королевстве нет места дворянину, который не умеет летать. И Атратис заслуживает лучшего, чем защитника, который не может трансформироваться, который не способен по-настоящему защитить их. – Я провожу языком по пересохшим губам. – Вы заслуживаете лучшего.

– Нет, – Люсьен поднимает голову; к моему удивлению, его глаза полны страдания. – Я не предатель, Адерин. Я… – Он замолкает, тяжело дыша. – Вы сами не знаете, что говорите, о чем просите. И вы ошибаетесь. Сомневаюсь, что в данных обстоятельствах я справился бы лучше вас.

Я кладу книгу ядов рядом с книгой, которую дал мне отец, и прижимаю дрожащие ладони к глазам. Возможно, мой отец был обманут Зигфридом, как и я какое-то время. Возможно, он хотел только напугать брата, заставить его признаться. Он был хорошим человеком. Но хороший человек все же может делать ужасные вещи.

Я, как никто другой, должна об этом знать.

– Это было ужасно, Люсьен: то, как умер Флейфезер. Я была той, кто сказал Зигфриду убить его. Я стояла и смотрела, как он страдает. И я была рада этому.

Люсьен подходит и встает рядом со мной. Он собирается взять меня за руки? Обнять меня, как в ту ночь, когда Патрус напал на меня? Я бы хотела, чтобы он это сделал. Мое сердце, все мое тело, жаждет прижаться к нему. Почувствовать себя защищенной, хотя бы на мгновение. Но он лишь нерешительно кладет руку мне на плечо.

Полагаю, это все, на что я могу рассчитывать.

– Это ничего бы не изменило, Адерин. Что бы вы ни сказали и ни сделали, Зигфрид все равно собирался убить его.

– Возможно.

Я никогда не буду в этом уверена.

Сделав над собой усилие, я гоню мысли об отце прочь. Сегодня утром будет еще одна свадебная репетиция – последняя, я надеюсь, – поэтому я отсылаю Люсьена отдыхать, вызываю Летию и надеюсь, что присутствующие не заметят (или, по крайней мере, не прокомментируют), как устало я выгляжу.

Летия уговаривает меня позавтракать перед выходом из комнаты, и не зря: репетиция тянется почти четыре часа. Почтенная монахиня настаивает на том, чтобы отработать с нами каждую деталь церемонии. Мы слышим (не один раз) чтения из литаний. Мы слушаем Респонсорий, исполняемый хором бескрылых певцов, рискованно сгрудившихся у края платформы. Мы практикуемся в ходьбе и коленопреклонении в нужные моменты. По какой-то причине самого Зигфрида нет, и Одетте приходится давать свои клятвы почтенной монахине, что это дает нам двоим шанс легче ускользнуть, когда мы наконец-то заканчиваем.

Вместе с ней мы спускаемся по главной лестнице в прихожую, затем по широким каменным ступеням, ведущим во внутренний двор; мы направляемся к храму. Мост, перекинутый через внутренний двор, и ручей, который бежит от гор к фьорду, занят слугами. Они, как обычно, в перчатках, вычищают белый мрамор с хрустальными крапинками перед подготовкой к свадьбе. Они останавливаются и кланяются, заметив нас.

После сияния залитого солнцем двора темнота храма ослепляет меня; глазам требуется несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Одетта направляется к одной из боковых часовен. Я следую за ней, наблюдая за движениями ее тела, когда она на мгновение опускается на колени, а затем встает, чтобы зажечь свечу перед изображением часовни на стене. Она так же грациозна, как одна из бескрылых балерин, которых мы наблюдали в большом зале, кажется, несколько месяцев назад.

– Ну что, кузина, пройдемся пешком?

Насколько я вижу, здесь больше никого нет, поэтому я беру ее под руку, и мы начинаем прогуливаться по краю закольцованного центра. Наши шаги по узорчатому полу эхом отдаются в пыльном полумраке.

– Как давно ты знакома с Зигфридом, Одетта?

– Думаю, не очень давно. Он провел некоторое время при дворе, пока рос, как и большинство дворян. Но он немного старше нас с Ароном. Арон никогда его не любил. А я слишком нервничала, чтобы разговаривать с ним. Мне пришлось довольствоваться тем, что я могла любоваться Зигфридом на расстоянии. – Она слабо улыбается и искоса смотрит на меня. – А что?

– Потому что он упомянул кое-что, пока мы были одни. – Я делаю паузу, нахмурившись; я озвучила это так, словно он обсуждал свою любимую еду. – Я хочу сказать, он кое в чем признался.

– Признался? – Брови Одетты выгибаются дугой. – Ты заставляешь меня нервничать.

– Ты правильно делаешь, что нервничаешь, – я пытаюсь придумать какой-нибудь способ, чтобы смягчить то, что собираюсь сказать, но не могу. – Зигфрид виноват в болезни твоего отца, Одетта. Он хочет убить короля. И после этого…

– Полагаю, ты хочешь сказать, что он собирается убить и меня тоже. – Ее голос легок и легкомыслен. – Что бы ни говорили Арон и Люсьен, Зигфрид не похож на своего отца.

– Нет, он гораздо хуже. Он планирует не убить тебя, а отравить наркотиком. Чтобы навечно запереть тебя в облике лебедя.

Она с облегчением смеется.

– Нелепо. Это невозможно. Он сбил тебя с толку, кузина. Или ты пытаешься напугать меня. – Ее улыбка исчезает. – Неужели ты так отчаянно хочешь разлучить нас, Адерин? Неужели ты думаешь, что, если я разорву помолвку, он придет к тебе?

– Нет! Я не хочу ничего подобного. Если бы ты только знала, сколько лжи наговорил Зигфрид. Даже моя способность к трансформации – ложь: это зелье, которое он дает мне, изменяет мою форму, а не меня. Я была… я была обманута им, как и ты. Пожалуйста, Ваше Высочество, вы должны выслушать меня…