Последний трюк - Себастьян де Кастелл

С тех пор как мы покинули земли джен-теп, каждый час бодрствования я пытался понять Проклятие и то, как оно действует. Обычное заболевание поражает или какую-то часть тела, например, печень, или какую-то систему, например, кровеносную. Но Проклятие – другое дело. Оно могло преследовать жертву сотней различных способов так часто, что это не казалось просто глупым невезением. В один прекрасный день на теле Фериус может появиться странная сыпь, на следующий день – по чистой случайности – она, поскользнувшись, упадёт и вывихнет лодыжку (и вывих не пожелает проходить), или порез, который почти мгновенно загноится. Как бы мы ни старались справиться с одной проблемой – например, вести себя как можно осторожней во время каждого её движения, – всегда возникала какая-то новая проблема.

Каждый день я наблюдал за Фериус, пытаясь понять смысл Проклятия, перебирая в уме его свойства. К данному моменту у меня имелось только два возможных объяснения: либо Проклятие – некий дух или преследующая её сверхъестественная сила, либо оно – болезнь, поражающая и тело, и разум и заставляющая Фериус саму наносить себе раны и ушибы всякий раз, когда она пыталась вылечить другие.

В любом случае, как остановить Проклятие? Если это дух, он до сих пор ускользал от моих жалких навыков магии шёпота. За всю жизнь я смог общаться только с одним духом ветра под названием сасуцеи: некогда она поселилась в моём правом глазу. Но Сузи, как я любил её называть, давно покинула меня. А если Проклятие – мистическая болезнь разума, заставляющая жертву саму провоцировать свои недуги? У Фериус была самая неукротимая воля, но и она не могла с этим бороться.

Значит, оставался только один выход.

– Ты просто должна держаться, – сказал я ей. – Как только мы доберёмся до столицы Берабеска, мы найдём способ уничтожить Проклятие.

– Как только мы доберёмся до столицы, – отозвалась она, толкнув лошадь пятками, чтобы заставить её двигаться дальше, – мы будем решать, как остановить войну, а не беспокоиться о лёгком кашле.

Вот так она каждый раз отмахивалась от подобных разговоров, напоминая, что у мира есть дела поважнее, чем жизнь одного странствующего игрока, и что Путь Аргоси заключается в том, чтобы предотвращать большие, неразрешимые беды, разбираясь с маленькими, исправимыми бедками, приводящими к большим, и не позволяя миру покатиться в ад ради одного человека.

– Мне жаль, – сказал я, когда мы поехали рядом.

– Всё в порядке, малыш. Я знаю, у тебя добрые намерения.

– Нет, я имею в виду: мне жаль, потому что я знаю – несмотря на всю фигню, которую ты несёшь насчёт следования Пути Дикой Маргаритки, легкомысленно относясь к тому, что с тобой происходит, на самом деле ты нацелилась на то, чтобы благородно умереть.

– С каких пор…

– Этого не будет, Фериус, – перебил я. – Я не позволю.

Она приподняла бровь.

– И кто же ты теперь, по-твоему, Келлен из дома Ке?

Она всегда называла меня так, когда я начинал говорить напыщенно.

– Никто, – ответил я. – Ненастоящий маг, ненастоящий аргоси, ненастоящий кто-нибудь. Как ты всегда повторяешь: я – малыш.

Пришпорив лошадь, я пустил её рысью.

– Я малыш, который собирается придумать, как проникнуть в чужую страну, найти их Бога и помешать ему начать самую масштабную войну в истории. А пока я буду этим заниматься, я собираюсь избивать упомянутого Бога до тех пор, пока он не исцелит тебя от Проклятия. Вот кто я такой.

Со своего насеста на шее нашей лошади, продолжая дремать на спине, Рейчис с закрытыми глазами пробормотал:

– Чертовски верно.