Последний трюк - Себастьян де Кастелл

Открыв футляры, я взял по крошечной щепотке каждого порошка.

– Постараюсь не промахнуться, – сказал я.

– Очень любезно с твоей стороны. В том большом старом дворце тебя учили хорошим манерам?

– Недостаточно, – ответил я, ещё раз оглядевшись вокруг в попытках определить, где скрывается наш противник. Но теперь я был почти уверен, что здесь никого нет.

«Фериус ранена, я не в состоянии её спасти, а Рейчиса поймали в ловушку, чтобы он не выследил их до тех пор, пока не станет слишком поздно пускаться в погоню».

В тот миг, когда ветер стих, я передвинул руку Фериус, чтобы ясно видеть цель, а потом подбросил красный и чёрный порошки в воздух, рисуя руками в воздухе соматические формы. Передние и средние пальцы нацелены на мишень, указывая направление, безымянные и мизинцы прижаты к ладоням в знаке сдерживания, а большие пальцы указывают в небо в знаке… «Предки, пожалуйста, не дайте мне убить моего друга».

– Караф, – нараспев произнёс я.

Порошки вспыхнули, соприкоснувшись, взрыв мгновенно был подхвачен целенаправленной силой заклинания, как поток воды, устремившийся по узкой трубе. Вспышка красного и чёрного огней пронзила древко прямо под наконечником стрелы.

– Отличный выстрел, малыш. Почти ничего не почувствовала.

Хотел бы я, чтобы это можно было сказать о следующих моих поступках.

Когда вы извлекаете длинную тонкую деревяшку из того, кто вам дорог, инстинкт велит действовать как можно быстрее, чтобы боль была жгучей и короткой. Около года назад я узнал, что это препаршивая идея, после того как разбойник с большой дороги прострелил мне бедро арбалетным болтом. Проблема в том, что деревяшка не хочет выходить прямо, и если вы просто её дёрнете, есть риск разорвать что-нибудь важное. В случае с Фериус было слишком много важных органов, которые я мог повредить.

– Медленно и ровно, – сказала она, стиснув зубы в улыбке.

Не знаю, почему она это делает – улыбается, я имею в виду. Сомневаюсь, что от этого становится хоть немного легче. Но я думаю, она серьёзно относится к Пути Дикой Маргаритки. «Радость сияет ярче всего в темноте», – однажды сказала она. Одно из тысячи её глупых высказываний.

– Теперь самое время, малыш.

Я в последний раз огляделся, чтобы убедиться, что никто к нам не подкрадывается. Как только я начну, мне уже нельзя будет остановиться.

– Прости, – сказал я и медленно, методично и мучительно вытащил стрелу из её тела.

Фериус издала вопль, который пробудил бы и мёртвого.

Я отбросил древко в сторону. Оно было скользким, пропитанным кровью.

– Чёрт, но обширная практика не делает это менее болезненным, – пропыхтела Фериус.

Я схватил маленькую баночку олеус регии.

– Боюсь, дальше будет ненамного лучше.

Смазав мазью оставленные стрелой небольшие раны, входную и выходную, и освободив Рейчиса из ловушки, я развёл костерок.

Ночь я провёл, наблюдая за Фериус. Её грудь неровно поднималась и опускалась, и всякий раз я был уверен, что она уже больше не поднимется. Только когда глаза Фериус наконец открылись и на губах появилась усталая, кривая улыбка, я почувствовал, что снова могу дышать.

– Эй, малыш? – окликнула она.

Я предложил ей воды, но она покачала головой.

– Да, Фериус?

– Я ужасно тебя люблю, но ты приносишь самые большие неудачи, которые я когда-либо переживала.

Я издал то, что при большой доброжелательности можно было бы назвать неловким смешком, но больше походило на всхлип.

– Эй, – сказала она, хватая меня за запястье, – не позволяй чувству вины притупить твой разум. Ты ведь знаешь, что произошло, да?

Да, я знал, что произошло.

Кто-то с луком выбивает из седла одного члена нашей группы отличным выстрелом, спрятавшись там, где нужно ждать несколько часов, чтобы нас перехватить (значит, он знал о нашем приближении), и всё же не убивает нас обоих на месте. Это не было разбойничьим нападением. Даже не покушением на убийство.

Это было посланием.

Кто-то не хотел, чтобы Фериус Перфекс вернулась в Берабеск.