Печать Демона - Алекс Найт

Военная академия это тебе не шутки, здесь девушек водят не в кино и кафе, а в столовую и спортивный зал.

– Ты же травмирована, – напомнил Майкл.

– Это не такая тренировка, – загадочно улыбнулась, наблюдая, как на лицах парней мелькают различные эмоции.

– Натали? – нахмурился Брайан.

– Танцевальная, – хохотнула я, любуясь тем, как вытянулись их лица.

– Может ты не будешь ни с кем встречаться, а? – страдальческим голосом попросил Брайан, когда пришёл в себя. – Не устраивай лишних проблем с Дженом.

Вот опять он о нём. Я ведь на ухаживания не отвечала, общалась с ним, как со всеми. Не моя беда, что он не понимает намёков.

– Так мы вроде и не встречаемся, – пожала плечами, подхватив вилку с подноса.

– Пока не встречаетесь, – отметил Майкл, вскинув руку с вытянутым пальцем. – Ты ему нравишься.

– И он мне, – в задумчивости забросила в рот помидорку черри.

– И? – продолжил Майкл.

– Не знаю. Я обычно избегаю таких парней, как Дэниэль. Он слишком хороший.

– Думаешь, у него припасены скелеты в шкафу?

– Нет. Просто в такого парня легко влюбиться, – вонзила вилку в новую помидорку, проигнорировав молчаливое переглядывание парней.

Когда это Брайан и Майкл успели так спеться?

– Натали! – к столу подлетел запыхавшийся Юджин.

Не академия, а сборище сплетников.

***

– Чему сегодня будешь меня учить? – спросил Дэниэль, когда мы вошли в свободный зал.

– Для начала проверю, что ты усвоил после прошлого урока, – пыталась изобразить тон миссис Вилкенс, нашего строгого бессменного преподавателя по танцам.

– Надеюсь, на первый раз обойдёмся без оценок? Иначе я провалю семестр.

– Всё зависит от твоего обаяния, – я сбросила на скамью рюкзак, плащ и пиджак.

Хорошо хоть сегодня отправилась на учёбу в платье, пусть и довольно простом.

– Если бы всем преподам было этого достаточно, – рассмеялся он, тоже складывая вещи на скамейку.

Немного подумав, он снял и пиджак, оставшись в хлопковом поло стального оттенка, ярко гармонирующего с голубыми глазами.

– Уже включаешь обаяние?

– Люблю хорошие оценки, – Дэниэль подошёл ко мне, положил ладонь на поясницу, заглянул в экран телефона в моих руках.

Прикосновение получилось естественным, спокойным, без какого-либо намёка. Я невольно улыбнулась, ощущая воодушевление, что давно не испытывала. Есть что-то особенное в этом лёгком флирте, шуточном общении, красноречивых переглядываниях и ненавязчивых прикосновение, отчего в душе растекается приятное тепло, а сердце бьётся быстрее.

– Давай, эту, – он ткнул пальцем в экран, запуская музыку.

– Она слишком динамичная для вальса.

– Ты же профессионал, поможешь мне быстрее влиться.

– Так ты точно испортишь свой табель по танцам.

– А так? – Дэниэль широко улыбнулся, прищурив искрящиеся задором глаза.

Улыбка у него обаятельная, это я отметила ещё в нашу встречу.

– Это запрещённый законом приём и будет расцениваться жульничеством, – я бросила телефон на рюкзак и потянула Дэниэля в центр зала.

– Ну вот, придётся рассчитывать на свои ноги.

Несмотря на энергичный темп музыки мы всё же повторили движения вальса, а потом принялись импровизировать, шутя друг над другом и переговариваясь. А ведь утром шла в академию мрачнее тучи. Даже инцидент с Двейном и Тодом забылся, и я просто наслаждалась приятным вечером.

Об ушибах тоже не думала, но они как раз решили напомнить о себе. Дэниэль поднял мои руки, намереваясь закружить. Я зашипела от боли, отступив от него. Помассировала травмированное плечо, желая выстрелившим в меня архангелам всех небесных кар.

– Прости, я забыл, – Дэниэль вновь подступил ко мне, провёл ладонью от плеча к локтю, с участием заглядывая в глаза.

Вот-вот сейчас, вперёд! – оживилась Лилит.

Из-за её комментария я слегка выпала из беседы, а вот Дэниэль правильно прочувствовал момент. Нагнулся и коснулся моих губ своими. Мягко, нежно, терпеливо ожидая ответа. На этот раз я не мешкала и ответила на поцелуй, зажмурившись под шквалом наполняющих меня чувства эйфории и лёгкости. Когда поцелуй завершился, мы чуть смущённо улыбнулись друг другу и продолжили танец. Будто это что-то естественное.

– Ну как, я хорошо справился? – спросил Дэниэль, когда отыграл плейлист и музыка затихла. Мы так и замерли в объятиях друг друга.

– Думаю, ты зря переживал за свой табель.

Смех сменился новым поцелуем, неторопливым тягучим, сладким и воздушным, словно сахарная вата. Дэниэль обхватил мои плечи руками и потянул к выходу из зала. Вот тогда мы и поняли, что не одни.

Ох, – выдала Лилит, как и мы, не ожидавшая появления кого-то из преподавателей, и уж тем более Криса.

– Мистер Эшфорд, что-то случилось? – произнесла, стараясь не выдать волнения.

Мы же ничего не нарушали. В Уставе вообще нет запретов на отношения, потому что все стражи мужчины.

Крис стоял, облокотившись плечом о косяк двери, выглядел спокойным, бесстрастным, но почему-то казалось, что это напускное и он весьма недоволен.

– Приближается комендантский час. И я хотел поговорить с тобой, Натали. Это важно.

– Если дело в том, что вы видели, то я останусь, – произнёс Дэниэль, не спеша ослабить объятие.

– Нет, это по поводу нападения, – сухо ответил Крис, входя в зал. – А по поводу увиденного… Вы и сами должны понимать, что это неразумно, – он многозначительно приподнял рукав куртки, чтобы оценить время на наручных часах. – У тебя как раз пятнадцать минут до комендантского часа на путь до жилого здания.

– Всё в порядке, – еле слышно произнесла, тускло улыбнувшись посмурневшему Дэниэлю.

– Хорошо, до завтра, – он без особо энтузиазма отпустил меня. Подхватил свои вещи со скамьи. – До свидания, мистер Эшфорд, – попрощался и покинул зал.

Я осталась один на один с Крисом, совершенно не понимая, что он желает обсудить.

– Поговорим здесь, без камер, – он подошёл ко мне. На лице то же непроницаемое выражение, невольно заставляющее задумываться о том, что творится у него в голове. – Эти номера выучи наизусть.

Он извлёк из кармана листок бумаги. Там было всего несколько мобильных номеров телефонов и пара городских.

– Они универсальные, набор с кодом страны и города, в которых находишься. Остальные экстренные. Последние два – неофициальные твоего отца и мой. Как выучишь, бумагу уничтожь.

– Для чего это? – забеспокоилась я.