Товарищ Йотунин - Адель Гельт

Мысли эти проистекали из полной моей сытости и некоторого даже довольства жизнью.

Правда, как и все хорошее, состояние сытой неги длилось недолго.

Вспомнился некий вопрос, который нужно было задать начальству: сделать это стоило именно сейчас, в период всеобщего благодушия.

— Иватани Торуевич, — начал я вкрадчиво, — скажите, могу ли я держать на работе, к примеру, череп?

— Тебе что, своего мало? — сыто пошутил завлаб. — Или тех, которые внутри кассетника? Выбирай любой невостребованный…

— Я не про это, — не стал уточнять я, какое именно «это» имеется в виду. — Я ведь тролль…

— Только худой и лысый, да-да, помню, — согласился Пакман. — И?

— Шаман бит, инде! — подпустил я местной специфики.

— Не всякий тролль — по этой части, — проявил знание вопроса мой шеф. — Но, если ты настаиваешь…

— Не прямо настаиваю. — Я то ли согласился, то ли нет: иногда самому не очень понятно. — Но мне, как всякому порядочному шаману, нужен посох. Посох без черепа — прямо скажем, так себе. И… — я сначала призадумался, но после решил: наглеть — так наглеть, — бубен.

— Шаман без посоха и бубна, получается, беспорядочный, — как бы про себя проговорил мой постоянный собеседник. — Хорошо. Посох с черепом, бубен. Считай, согласовано.

— Череп я попрошу в крематории, — решительно соврал я, пусть и поступил так наполовину. Бывшая живая голова действительно будет оттуда, только я не собирался ничего ни у кого просить! — Мне как раз туда сегодня надо, — и, повинуясь несколько недоуменному взгляду Пакмана, — закрыть вопросы с прошлого раза. Досчитать, доучесть, дозаписать…

— Настучи сам командировочное, — предложил завлаб. — И давай сюда, я подпишу.

Что мне, трудно, что ли?

Уже укладывая аккуратно сложенное предписание в карман жилета, вспомнил еще об одном моменте — как раз в тему жезла и бубна. Раз уж вживаемся в роль, надо играть ту до конца…

— Слушайте, шеф, — такую форму обращения я предложил, и завлаб согласился: не называть же Пакмана все время по имени и отчеству! — Я вот еще о чем подумал. Бубен.

— Ну, я вроде как разрешил, — врач-патологоанатом высшей квалификационной категории зарылся в какие-то свои бумаги, и на раздражители реагировал вяло.

— Шкура, — немного уже нарывался я. — Взять негде.

Пакман вынырнул из бумаг, посмотрел на меня озадаченно, но улыбку на лицо вернул.

— Не надо на меня так нехорошо смотреть, — пошутил начальник. — У меня шкура тонкая. И жирная… Вываривать — замучаешься!

— Да бензинчиком бы, — поддержал я шутку. — Обезжирить. А вот что тонкая — это да.

— И вот как теперь на тебя смотреть без подозрения? — осведомился все еще веселящийся завлаб. — И не дергаться при этом? Хотя… Ты ведь под Дербоградом живешь. Ну, иногда.

— Есть такое, — согласился я. — Прямо пригородная усадьба. Болотный замок.

— Лови конетвара, — посоветовал Пакман. — Шкура там почти лошадиная, даже прочнее. Для бубна сойдет.

Мне стало обидно чуть ли не до слез: совсем ведь недавно этих шкур у меня было столько, что бубнами можно было обеспечить… Много кого, короче. И ведь сейчас шеф про это вспомнит, и, возможно, спросит! Решил отмазаться заранее — благо, читал кое-что по теме еще в той, прошлой, жизни.

— Лошадиная — так себе, — умудренно изрек я. — Бубен из такой звучит низко, гулко… Ни богатства нот, ни, тем более, обертонов… Короче, не инструмент получится, а полностью ерунда. Шкура нужна бычья! Еще лучше — воловья!

— А знаешь, что, — задумался начальник с серьезным видом. — Ты ведь сейчас уже поедешь?

— Уже почти уехал, — согласился я.

— Вот когда вернешься, напомни мне и про быка, и про шкуру, — предложил завлаб. Пока же… Катись уже!

«Кто бы говорил», подумал я про себя, выкатываясь из кабинета.

До крематория добрался очень быстро — шофер по имени Бахыт, в строгом соответствии со значением своего имени, попадался мне на пути исключительно к счастью. Вот и в этот раз…

— Директор… Того, не на месте он, — гоблин, облюбовавший проходную, решил меня огорчить. Получилось у него так себе.

«Тем лучше», подумал я. «Надо только найти кого-нибудь при ключах».

— Я — упокойщик, — сообщил я охраннику. — Мне в музей, череп там… Поет.

— Давно не безобразничал, — возразил гоблин. — С самого твоего прошлого… А, ну да, все сходится!

— И не будет, — посулил я. — Петь. Осталось только кое-что завершить. Ну, знаете, воздействия третьего порядка, по второму остаточному вектору, — погнал я откровенную пургу, полностью уверенный в том, что гоблин материй тонких не разумеет, и примет на веру сказанное. Оказался, конечно, прав.

— Тогда пойдем, — решился охранник, вынимая из ящика сразу связку ключей. — Завершишь это, которое по вектору.

— А как же пост? — удивился я.

— У христиан пост весной, — ответил гоблин, и я не нашелся, что возразить.

Пробраться в музей — не проблема. Дело надо было довести до конца, и все, кому положено, оказались в курсе — например, я более чем уверен, что гоблина предупредили тоже.

Однако, пусть попасть внутрь и несложно, куда труднее сделать то, за чем пришел.

Просто украсть музейный экспонат? Не стоило и пытаться.

Директор крематория, наверное, не просто так намекнул: мол, музей работает на его, директора, средства.

Получалось, что, стоит черепу пропасть, тут же поднимется вой отсюда и до самых болот: выяснится, кто приходил, какая при нем была сумка, насколько довольной была рожа, когда тот самый покидал крематорий…

По той же самой причине не годилось, например, поменять настоящий череп на пластмассовый: за директором бы сталось выяснить причину, по которой экспонат выглядит несколько не так, как обычно.

И тут… Вся мощь эфирной магии в моих руках, а ведь ту я изучал, с небольшими перерывами, целых четыреста лет!

Есть такой конструкт — послойного объемного творения, он же — «копир Хала», по фамилии изобретателя и принципа, и самого конструкта. Как тот создается и работает, я знал досконально — постоянно творил таким способом учебные пособия… Да. Снять же мерки я успел еще в прошлый свой визит — сами ведь дали ценную вещь в мои загребущие руки!

Новый череп получился точь-в-точь, как настоящий эльфийский, даже лучше: спекшийся костяной порошок куда прочнее самородной древней кости, хоть и похож на ту неимоверно!

Взять в руки — под подозрительным и пристальным взглядом охранника — один череп, вернуть на витрину другой… Пустяки. Достаточно отвлечь внимание гоблина, не одаренного волшебно, парой визуальных эффектов!

— И передайте Вилу Нургалиевичу, — потребовал я уверенно, уже стоя на проходной крематория — что работа — завершена!

Вернулся в морг: настолько