Родная кровь - Вадим Панов

Конечно, ладно, потому что взгляд Васильева чётко указывал, что до тюрьмы убийца не добрался.

Неловкое молчание нарушил телефон: Марина сообщила, что Кирилл проснулся. Настя побежала вниз и обнаружила, что вокруг сына воркуют минимум шесть бабушек. Лето выгнало старшее поколение на улицу, жара заставила занять стратегически верные позиции в тени у детской площадки, а неистребимая страсть к малышам и хроническое отсутствие новых тем для беседы заставили пожилых кумушек сосредоточить внимание на новом, так сказать, поступлении. Пока мальчик спал, бабушки, стараясь не шуметь, перезнакомились с Екатериной Фёдоровной и Мариной, а затем накинулись на ребёнка.

– А вот и наша мамочка! – защебетали они, увидев Настю. – Красивая какая…

– Только тощая.

– Отъестся ещё!

– Главное, чтобы не стала, как Лизка из пятого подъезда.

– Не станет, у этой кость тонкая…

Настя, изо всех сил стараясь сохранять самообладание, протянула руки к сыну, но тот с серьёзным видом покачал головой:

– Меня дядя Влад донесёт. Я тяжёлый.

– Дядя Влад во Владимире остался… – начала Настя, но тут чьи-то руки опустились ей на талию и… отодвинули девушку в сторону. Лисин поднял на руки улыбающегося Кирилла и, подмигнув Насте, понёс к дому.

Девушке ничего не осталось, как последовать за ним.

Старушки проводили их долгими взглядами.

– Мишеньку вспомнил, – вздохнула одна.

– Как тут не вспомнить, – поддакнула другая. – Скучает Влад, вон как к пацану потянулся.

– Повезло нашей мамочке.

– Повезло…

* * *

Мишка был совсем другим. Он пошёл «в заезжего молодца», а не в Лисиных – темноволосый и кареглазый. Но отчего-то, когда светленький, льняной Кирилл прижался к груди мага, Владу показалось, что это Мишка. Видимо, не в цвете волос дело…

Или не только в нём.

После ухода Васильева Лисин понял, что оказался в окружении женщин. Причём очень деятельных женщин, больше похожих на вырвавшихся из заточения джиннов. Точнее – джинн. Квартира преображалась на глазах и наполнилась жизнью: на столе появилась скатерть, сам стол был сдвинут в угол, Марина хлопотала на кухне, Екатерина Фёдоровна разбирала сумку, без спроса размещая вещи в его – Лисина! – шкафу, для чего освободила пару полок, а Настя стояла рядом и чуть виновато улыбалась, словно напоминая, что он сам, по собственной воле и из лучших побуждений, пригласил шапито Энгель пожить у него.

Как говорится: «Не дал слово – крепись, а дал – держись!»

Влад улыбнулся девушке в ответ, отнёс Кирилла на кровать и усадил в гнездо из подушек. Мальчик тут же заметил коробки с игрушками, машинально потянулся к ним, но тут же замер и вопросительно посмотрел на мать.

Настя пожала плечами, развернулась и вышла из комнаты.

Лисин понял, что она всё знает, и мысленно поблагодарил Васильева, поскольку не хотел рассказывать свою историю девушке.

Улыбнулся задумчиво, затем сходил к шкафу, взял один из ящиков и поставил его рядом с мальчиком:

– Посмотрим, что тут есть?

Кирилл с готовностью кивнул.

* * *

Телефон звонил, звонил и звонил. Видимо, кто-то ОЧЕНЬ хотел поговорить со Святомиром о каком-то важном деле, хотя что может быть важнее того, чем он сейчас занимался? Что? Но телефон звонил, и люд наконец оторвал взгляд от книги и с ненавистью посмотрел на валяющуюся неподалёку трубку.

Трубка молчала.

А кто-то всё равно звонил.

«Дверь!»

Святомир провёл рукой по странице, исчерканной непонятными значками. По-прежнему непонятными, несмотря на все усилия, но теперь, когда он получил всю книгу, вероятность расколоть шифр повышалась.

Дзи-и-и-и-и-инь!

– Проклятье, Велла, открой, в конце концов, дверь!

Тишина.

Точнее – продолжающийся трезвон.

«Ах да, она ушла!»

Раздражённый люд поднялся с дивана, доковылял до прихожей и буркнул:

– Кто?

– Нам бы счётчик проверить, Святомир Бориславович, – промямлили из-за двери.

Люд заглянул в глазок и поморщился, увидев невзрачного щуплого чела в рабочей спецовке. Чел мялся на пороге и совсем не выглядел настолько решительным, чтобы звонить с поразившей антиквара настойчивостью.

– Завтра приходи, – грубо ответил люд. – Или потом.

– Вы у нас один остались, – плаксиво сообщил чел. – Если я показания не сниму, меня премии лишат. Пожалуйста…

«Ну что с ними делать, с убогими?»

Святомир распахнул дверь и сразу же – сразу! – охнул. На вздохе напоровшись на нож.

– Тихо, тихо, тихо, тихо, тихо… – прошептал невзрачный, вталкивая люда внутрь.

Продолжая держать здоровенного люда на клинке, невзрачный прижал его к стене, а затем медленно опустил на пол. Чуть наклонился. Заглянул в глаза. Негромко спросил:

– Всё в порядке?

Святомир попытался ответить, но умело всаженный нож не позволил этого сделать.

– Ты умираешь с честью, – прошептал невзрачный. – Как воин.

И надавил на клинок.

Святомир закрыл глаза.

– Вот и всё.

Невзрачный аккуратно прикрыл входную дверь, затем вернулся к трупу, вытащил и вытер об одежду убитого нож, убрал его и прошёл в гостиную.

– Где книга? Ага!

Взял с дивана дневник…

И резко развернулся, в движении изготавливаясь к бою…

…Опасность почуял шас.

Даже не опасность – нет, потому что её смог бы уловить и опытный Лютополк. Ашрав почуял не опасность, а смерть. Вышел из лифта и запнулся, уловив, что Святомира в квартире нет. А ещё через мгновение понял, что Святомир в квартире. В смысле, то, что от него осталось.

– Его убили! Убийца там.

И отступил, потому что шасы и насилие несовместимы. А вот мощный люд – очень даже.

Лютополку не нужно было говорить что-то ещё: опытный воин, он молниеносно понял, что имеет в виду носатый компаньон, одним прыжком добрался до двери, распахнул её и влетел в квартиру. На ходу активизируя артефакт.

Тонкий свист навстречу.

Невзрачный был профессионалом и действовал предельно правильно: ударил «Эльфийской стрелой», способной прожечь дюймовую сталь, но опытный Лютополк активизировал не оружие, как полагал шас, а «Щит», который и поглотил энергию «стрелы». А запустить второй артефакт невзрачный не успел: разогнавшийся люд толкнул его в грудь, швырнув на стену, зарычал, подскочил и нанёс ужасающий удар в голову, заставив её мотнуться так, что поломались шейные позвонки.