Родная кровь - Вадим Панов

И едва за ними щёлкнул замок, как сработал катализатор, запустивший реакцию, к которой внутренне стремились и Влад, и Настя.

Лисин оборвал песню на полуслове, а девушка села рядом, положила руку ему на шею и медленно провела пальцем по загорелой щеке.

И не нужно было никаких слов.

Слова сейчас пусты.

– Настя…

Влад крепко обнял худенькую девушку, на несколько мгновений замер, вдыхая аромат её волос, а потом отыскал губами её губы.

Поезд нёсся в ночь, подсказывая стуком колёс и мерным раскачиванием ритм, к которому стремились оба.

А жуткие старики, тюремные камеры, подземные ходы и страшные тайны будут завтра. Завтра.

Завтра-завтра-завтра.

Завтра.

За…

* * *

– Он точно спит? – с подозрением спросил Климов, глядя на сидящего в детском кресле Кирилла. – Точно?

Кожа мальчика была очень бледной, почти прозрачной, дыхания Игнат не слышал, вот и поинтересовался. Ребёнок за всю ночь не издал ни единого звука, что тоже было подозрительным: в представлении Климова дети так себя не вели.

– Спит он, спит, – буркнула в ответ ведьма. – Я сделала ему смесь из «Пыльцы морфея» и кое-каких поддерживающих порошков, так что он не просто спит, а действительно набирается сил.

– Ты ему не навредила своими порошками?

Сидящий за рулём Ярцев удивлённо посмотрел на шефа в зеркало заднего вида, Кирсанов рискнул обернуться, чтобы кинуть взгляд, но, правда, тут же вновь уставился вперёд. А вот ведьма, занимающая весомое положение в их маленькой компании, не постеснялась выразить изумление:

– С чего это ты стал таким заботливым?

– Ну… – Игнат замялся. – Он ведь ребёнок. А мы не трогаем детей.

– Правда?

– Я – не трогал, – твёрдо и серьёзно ответил Климов.

А боевики подтвердили слова кивками.

– Ничего с ним не будет, – проворчала Велена. – Я, знаешь ли, тоже не рептилоид.

Игнат рассмеялся. Постарался сделать это легко, небрежно, но все услышали в смехе Климова облегчение.

На самом деле ему до сих пор было неприятно и мерзко вспоминать сцену в квартире Лисина. Даже не саму сцену, в которой, конечно же, не было ничего забавного, а выражение лица собственной матери.

Как же она на него смотрела!

Впервые в жизни Игнат понял, что значит «побежали мурашки от взгляда». И впервые за много-много лет ему было по-настоящему стыдно.

Сейчас мать и Марина спали, ведьма пообещала, что их здоровый, полноценный отдых продлится до следующего утра, и только это обстоятельство хоть как-то примиряло Игната с действительностью: когда мать проснётся, Кирилл снова будет дома. Во всяком случае, именно так обещала Велена.

– Зачем мы вообще взяли пацана? – пробубнил он, глядя в окно.

– Я говорила, – ровно ответила ведьма. – Его присутствие в крепости совершенно необходимо.

Ей до безумия надоело объясняться с переживающим приступ отцовских чувств Климовым, но он был нужен, терпения Велене было не занимать, и она в очередной раз повторила:

– Из разговора, который ты подслушал, стало понятно, что в Шлиссельбурге ждут не просто искателей сокровищ, а кого-то из Энгелей. А поскольку до Насти нам не добраться, используем ребёнка.

– Как мы его используем?

– Как самую настоящую отмычку, – улыбнулась Велена. – Он станет нашим пропуском в тайну крепости – только и всего. Надеюсь, ты помнишь, что ни в одной из существующих традиций пожирание пропуска не предусмотрено? Мальчик просто откроет нам дверь.

– Хорошо бы.

– Так и будет.

В действительности ведьма не была уверена в судьбе Кирилла, но точно знала, что его присутствие там необходимо.

– Скоро доедем?

– Минут через десять, – ответил Ярцев, бросив взгляд на навигатор.

– Это будет лучшее приключение в твоей жизни, – пообещала Велена, глядя на Игната с многообещающей улыбкой. – Оно изменит всё.

* * *

Утро выдалось совсем не летним: прохладным и ветреным. То ли от воды потянуло, то ли переменчивая питерская погода решила пошутить, но факт оставался фактом: компаньоны изрядно продрогли, и если бы не фляжка с коньяком, предусмотрительно прихваченная Лютополком, рядом с Шлиссельбургом оказалось бы совсем погано.

А так – терпимо.

– Долго мы будем тут ошиваться? – поинтересовался люд, хмуро изучая крепость. – Давай хоть купим экскурсию?

– Зачем?

– Погреемся.

– Обязательно купим, – помолчав, кивнул Ашрав. – Чуть позже.

Он совсем не походил на самого себя: говорливого, язвительного и обладающего настолько хорошо поставленной улыбкой, что она казалась искренней. Несмотря на убийство Святомира, а может, благодаря ему, до сих пор шас вёл себя спокойно, однако, выйдя из портала, растерял и настроение, и оптимизм.

Точнее, это произошло после того, как Турчи достал книгу.

«Унаследовав» раритет Святомира, предусмотрительный шас заложил дневник в защищённый магический контейнер, что вызвало полное одобрение люда. Вскрыл его по прибытии в Шлиссельбург и почти сразу же скорчил кислую мину.

– Что-то случилось? – насторожился Лютополк.

– Не понимаю, и мне это не нравится.

– Можешь объяснить точнее?

– Сейчас. – Ашрав вернул книгу в контейнер, на несколько мгновений замер, словно прислушиваясь к ощущениям, и покачал головой: – Удивительно.

– Что именно?

– Удивительно, как тут выстроена система безопасности.

– Нас засекли?

– Не знаю… Я имел в виду другое… – Турчи вновь помолчал. – Когда мы здесь оказались, я ничего не почувствовал, совсем ничего. Город, крепость, река, проклятое холодное утро… – Шас зябко поёжился. – Магический фон не превышает норму, местами даже слабее обычного… Никаких следов заклинаний или артефактов. Ничего… Но. Как только я достал книгу, мне сразу же захотелось отсюда уехать. Как будто кто-то намекнул, что я ввязался не в своё дело.

– Стандартное психологическое воздействие, – хмыкнул люд. – Сто раз такое видел.

– Но очень хорошо замаскированное.

– Видишь, ты сам всё понимаешь. – Лютополк слегка расслабился. – После того, как ты спрятал книгу, ощущение исчезло?

– Да, – кивнул Ашрав. – Но осадочек остался.

– То есть внутрь ты идти не хочешь?

– Можно и сходить… – начал было Турчи, а затем уставился на что-то позади люда и удивлённо осведомился: – Ты не знаешь, когда это Велена успела родить?