Наследство Мираль - Ирис Ленская

Какое-то время мы сидели молча, вслушиваясь в монотонный стук колёс. И хотя тёмный маг не пытался придвинуться ближе, я ощущала мощную силу его притяжения, так, вероятно, океанские приливы и отливы реагируют на луну.

— Я слышал, как ты пела Лейну, — вдруг промолвил Рихт, нарушая молчание. — Спой и мне что-нибудь.

От этой неожиданной просьбы я чуть не поперхнулась. Одно дело — порадовать Лейна, а чтобы вот так… Раньше мне не приходилось петь мужчинам. Только для себя, и то редко.

— Колыбельную, что ли? Для хорошего сна?

— Давай для хорошего сна, — на удивление легко согласился маг, но не успела я ответить, как полог вновь приоткрылся, и на край повозки уселась наложница моего господина — чародейка Иола собственной персоной.

Час от часу не легче, не голубой вагончик, а проходной двор какой-то!

— Вон, ждёт тебя твоё счастье, — пробормотала я едва слышно, закутываясь в меховую накидку и крепче прижимая к себе ребенка.

— Ты придёшь? — поинтересовалась Иола, глядя на Рихта блестящими, по-собачьи преданными глазами.

Я вздохнула про себя. Значит, действительно простил, раз снял заклинание. Осталось приласкать «бедняжку». Что именно ответил тёмный маг, я не услышала, а может, он передал мысль телепатически. Но, кажется, чародейке это не понравилось. Иола резко спрыгнула с повозки, даже не опустив за собой полог, сквозь прорезь в котором пахнуло ледяным ветром. Моё сердце радостно подпрыгнуло в груди. Решил остаться?.. И что же будет дальше? Будем спать все вместе? От этой мысли задрожали руки, щёки опалило жаром. Я крепко зажмурилась, уткнувшись лицом в кудряшки ребенка и делая вид, что не заметила разыгравшейся сейчас передо мной сцены.

Сердце при этом так гулко билось, что я даже не услышала, как мужчина перетёк из конца повозки к самому моему ложу, и вздрогнула только тогда, когда его ладонь легла на мой затылок. Мгновение я ощущала её жар. Однако Рихт почти сразу же, словно испугавшись чего-то, убрал руку. Удивительным было то, что это тепло тотчас распространилось по всему телу, вызывая приятное покалывание в кончиках пальцев.

— Мне трудно сдерживаться, когда ты рядом, — прошептал Рихт, наклонившись к моему уху. — Да и спать всё равно некогда. До рассвета, моя Мираль.

Такого прощания я не ожидала и в какой-то момент вдруг страстно пожелала, чтобы он остался.

— Спокойной ночи, — тихо произнесла я почти против воли и проводила мага тоскливым взглядом.

Нет, Рихт прав. Нам пока лучше не оставаться наедине. Я видела его горящий желанием взгляд, чувствовала властные прикосновения сильных рук и понимала, что он еле сдерживается. Моему господину всё сложнее и сложнее себя контролировать.

Но становиться ещё одной походной любовницей я не собиралась. А если залечу? Получится как у Мариуса. Она беременная, а он не хочет признавать ребёнка. Интересно, а как же у Рихта с Иолой? Может, предохраняются.? Или…

Нет, лучше об этом не думать.

Я осторожно переложила голову Лейна со своих колен на шкуры и улеглась рядом, накрыв нас меховой накидкой.

И вообще, Рихт такой грозный и непредсказуемый, в отличие от Мариуса. Слишком требовательный и властный… Страшно даже представить, что случится, если когда-нибудь мы всё же останемся наедине...

Я думала, что долго не смогу уснуть, но лишь голова коснулась подушки, моментально отключилась, словно провалилась во тьму. И при этом мне ничего не снилось и не чувствовалось, не тревожило.

И очнулась я тоже мгновенно — открыла глаза, будто и не спала.

За окошком тускло светило солнце, повозка больше не двигалась. Я подскочила на шкурах и уставилась на Арчи, который сидел на сундуке и укоризненно качал головой:

— Сколько же можно спать! Уже заглядывал Мельдияр. Просил, когда проснёшься, сообщить ему.

— А где Лейн? — я пошарила рукой в поисках мальчика. На том месте, где спал ребенок ещё сохранились отголоски его тепла.

— Рэм забрал, не волнуйся, — буркнул попугай. — Лучше приготовься к встрече с Верховной фейри. Чует моё сердце, тебя тоже туда потащат вместе со скрипкой.

— Зачем? Я-то здесь при чём? — удивилась я. — И мы что, уже приехали?

— Сама взгляни.

Поднявшись и взяв со столика румяный плод, я подошла, откинула полог повозки и ахнула.

Нас окружали огромные валуны, за которыми виднелись раскидистые кроны необъятных деревьев. Настолько высоких, что, казалось, их верхушки касались облаков.

— Я слышал об этом месте. Существует поверье, что однажды на этой площадке десять богатырей-великанов сошлись в поединке за право просить руки прекрасной фейри. Она выбрала самого отважного.

Ага, отважного, как же, цинично подумалось мне. Самого брутального — будет правильнее!

— Ну да, — щёлкнув клювом, согласился со мной попугай. — Он стал её мужем, а остальные обратились в камень.

Я выронила плод из рук.

— Ого, как жестоко!

— Не шути с фейри и не перечь Верховной, поняла?.. — настойчиво порекомендовал фамильяр, кося на меня настороженным глазом.

А мне после этих сразу расхотелось идти на предстоящую встречу. Даже подумалось, чем бы можно было отговориться?

— …Нет, Мираль, и не надейся, — разочаровал меня попугай. Но тут же успокоил: — Да не бойся, Рихт не даст тебя в обиду. Только потом наверняка воспользуется своим правом. —  Вот он не был бы сам собой, если бы не «утешил» напоследок.  — Слетаю за Мельдияром. Скажу, что ты уже проснулась.