Шёпот магии - Лаура Кнайдль

– Какой-то заблудившийся турист вылез на встречную полосу. Папа вывернул руль, чтобы уйти от столкновения. И не заметил склон у дороги. Наша машина катилась вниз, пока не врезалась в дерево. Родители и Джейн погибли на месте. Меня довезли до больницы, и там у меня остановилось сердце.

В словах Рида звучала такая тоска, от которой шел мороз по коже и кровь стыла в жилах. Потому что это не просто тоска мальчика по его семье, а сожаление, что он не соединился с ними после смерти.

Я открыла рот, чтобы утешить и поддержать Рида, но не находила слов. Потому что никакой добрый совет, никакие соболезнования и никакие убеждения на свете не вернут ему то, что он потерял. И верить, что он начнет меньше желать собственной смерти только из-за того, что я его пожалею, было бы наивно.

– Какое-то время я пролежал в искусственной коме, а когда очнулся, мне сообщили, что родители и Джейн погибли. Я не плакал и отказывался это принимать. И днями напролет ждал, что они войдут в дверь моей палаты и скажут, что так хотели преподать мне урок. Естественно, они не пришли, и меня выписали.

Тяжело сглотнув, я нащупала ладонь Рида, чтобы дать ему понять, что я рядом. Наши пальцы переплелись, и у него на губах появилась еле заметная грустная улыбка, когда он взглянул на меня. В глазах у него блестели слезы, и у меня тоже сжималось горло.

– Ни у мамы, ни у папы не было братьев или сестер, а в живых оставалась только моя бабушка со стороны отца. Она взяла меня к себе, но пару месяцев спустя умерла. Мне действительно тяжело пришлось. Она была моей последней родственницей, поэтому я оказался на попечении государства. Недолго пожил в детском доме, пока меня не стали переводить из одной приемной семьи в другую. Я начал прогуливать школу, устраивать драки, влезать в чужие дома и не упускал ни единого шанса учинить новые неприятности, так как по-другому не мог справиться со своим гневом. Небольшие деньги, которые получил в наследство от родителей, я промотал и спустил на разные таблетки, чтобы быть крутым.

Я понимающе кивнула. Со сколькими бы проблемами с родителями ни сталкивалась я сама и какими бы отвратительными ни были мои отношения с мамой, если бы я потеряла ее в четырнадцать лет, наверное, это бы также довело меня от отчаяния.

– В конце концов, я бросил школу и начал предлагать свои услуги на улице. Стал парнем, согласным на все, пока это приносило деньги. Поначалу я шатался по друзьям, но это продлилось недолго, и в итоге я остался один.

– Когда это произошло? – аккуратно спросила я.

– Примерно два года назад. Тогда мне впервые пришлось провести ночь на улице. Это было ужасно, и я опять начал пить. Ты даже себе не представляешь, какое значение имеет немного алкоголя, когда речь идет о том, чтобы спать без одеяла на голой земле. Иногда я пил целыми днями, пока однажды чуть не захлебнулся собственной блевотиной.

Я слишком сильно стиснула руку Рида, но он не возражал, хотя еще немного, и я бы сломала ему пальцы. Он невозмутимо говорил дальше.

– После этого я второй раз в жизни проснулся в больнице. Мне стало так стыдно, и думать я мог только о том, как разочаровались бы во мне родители. На следующее утро я решил изменить свою жизнь, пусть это и будет тяжело. Потому что без школьного аттестата и постоянного места жительства никто не даст тебе работу. А без работы ты не можешь позволить себе ни того ни другого. Но как-нибудь у меня получится. Мне просто необходимо в это верить.

Я потрясенно смотрела на Рида, не зная, что на это ответить. Это ужасно, и при этом я не сомневалась, что он рассказал мне даже не всю историю и опустил много деталей. Мне даже задумываться не хотелось, за какую работу он брался и с какими персонажами связывался на улицах, чтобы сводить концы с концами. Если бы я задолго до того не простила его за кражу карт, то сделала бы это сейчас.