Каждый последний вздох - Дженнифер Арментроут

Загнанная в угол, я выпалила первое, что пришло на ум.

– Я не просила ни о чем об этом, не просила!

Лишь только эти слова сорвались с языка, я уже знала, что совершила ошибку. Мало того, что они ничуть не способствовали продолжению разговора, я бы назвала их самым несуразным детским лепетом.

И это многое говорило обо мне.

Жнец ухмыльнулся.

– Никто никогда не просит того, что преподносит жизнь. В этом ты не оригинальна.

Мой взгляд опустился на его сапоги, и я крепко зажмурилась. Боже, как же он прав. Какие бы перипетии ни происходили в моей жизни, я почти ничего не сделала для того, чтобы остановить зло, которое непреднамеренно помогла создать, когда Паймон совершил ритуал в попытке освободить Лилит, – и в результате обрекла на гибель невинных людей. Я не знала, что еще могу сделать, но, очевидно, что-то могла.

Глубоко вздохнув, я посмотрела ему в глаза.

– Ты прав. Я сделала недостаточно, но я готова на все, чтобы остановить Лилин.

В его глазах появился какой-то странный блеск, словно они питались от собственного источника света.

– На все?

– На все, – повторила я, хотя слова не отменяли цель моего прихода. – Но я не собираюсь забывать о Сэме. Его душа находится здесь, и ей здесь не место.

Он снова двинулся на меня, быстрый как молния, но я отпрыгнула назад и вскинула руку, блокируя очередную попытку захвата моего горла. Боль пронзила руку до самого плеча, и я знала, что останется синяк, но уж лучше там, чем на шее.

Жнец отступил назад, и мне показалось, что я увидела одобрение, промелькнувшее в его глазах.

– Возможно, ты все еще не понимаешь, чем рискуешь, находясь здесь.

И в следующий миг, без всякого предупреждения, он схватил меня за запястье, и мы больше не стояли на мосту; мы очутились в каком-то здании, и перед нами полыхала огнем стена. От нее исходил страшный жар, и потрескивающее пламя лизало пол и потолок, но почему-то, как и в лифте, не распространялось дальше.

Сбитая с толку внезапной сменой декораций, я попятилась назад и уперлась в Жнеца. Я дернулась в сторону, но сильная рука сомкнулась на моей талии, притягивая меня обратно. Воздух выбило из моих легких.

– Я думаю, тебе надо кое с кем встретиться, – произнес он мне на ухо низким голосом.

Пламя запульсировало, а потом упало с потолка, исчезая в полу и открывая моим глазам то, что скрывалось за огненной стеной. Я увидела комнату – похоже, спальню – с большой, изысканно украшенной кроватью и богатыми мехами, устилавшими каменный пол. В комнате стояли маленький стол и два стула, даже телевизор, и во мне заклокотал истерический смех, когда я вспомнила, что рассказывал Рот о здешнем приеме каналов. С потолка свисал толстый стальной крюк, соединенный с цепью, которая спускалась вниз по стене, и я пробежалась взглядом по всей ее длине, до самой шеи женщины, что стояла справа, стройным бедром привалившись к стене.

У меня перехватило дыхание.

Она была вся в белом – тонкое, как паутина, платье обнажало все, что можно и нельзя, от самого воротника до подола. Эта женщина с ослепительно светлыми, почти белыми волосами и глазами бледно-серого оттенка поражала своей необычной красотой, которую усиливали кошачья форма глаз и соблазнительно пухлые красные губы.

И эти красные губы изогнулись в самодовольной улыбке.

А потом она заговорила, голосом древним и тяжелым, как те шкуры, что выстилали пол.

– Что ж, давно пора.

– Лилит, – выдохнула я.