Осколки времени - Райса Уолкер

Как бы мне хотелось ударить его прямо сейчас, независимо от того, сколько людей смотрит.

– Простите. Если только она не рекламирует свои услуги по почте, она не совершила никакого преступления под моей юрисдикцией как федерального агента. – Колфакс произносит эту фразу с выражением удовлетворения, которое, как я подозреваю, напрямую связано с так и не незажженной сигарой в его кармане.

Комсток фыркает, потом указывает на Вудхалл и Блада:

– Тогда хватай этих двоих и бросай в карету.

– Вам не обязательно нас хватать или бросать, – говорит Виктория очень любезным тоном, когда они с Бладом входят в приемную. – Мы пойдем мирно. Это явное нарушение наших прав в соответствии с Первой поправкой. Мой адвокат освободит нас до наступления темноты. Ваша карета накрыта, офицер? Мне кажется, нас ждет небольшой дождь.

Я уверена, что Комсток представлял себе эту сцену совсем иначе, с яростной Вудхалл, выкрикивающей непристойности, пока ее тянут из ее кабинета. Но вот она неторопливо выходит с Адамсом, спокойно болтая о погоде. Он смотрит на нее с отвращением, затем делает шаг вперед и хватает Тенни за руку.

Она резко отстраняется.

– Я тоже охотно пройду, но сначала мне нужна минутка наедине.

– Нет, – говорит Комсток. – Ты тоже можешь спрыгнуть.

– Едва. То, что мне нужно, находится наверху, в моих личных покоях. Трудно представить, чтобы кто-то спрыгнул оттуда без травм. Вряд ли я стала бы так рисковать прыгать с верхнего этажа.

– Нет, – повторяет Комсток, на этот раз крепче сжимая ее руку, и хотя она пытается вырваться, не может. – Колфакс, держи вторую.

Колфакс входит в кабинет, и Тенни умоляюще смотрит на него:

– Надеюсь, вы более благоразумны, чем этот джентльмен, сэр. Мне нужно побыть одной, чтобы заняться личным делом. – Она делает паузу, а затем добавляет: – Женского рода.

Лицо Колфакса слегка вспыхивает красным. Глаза Комстока вылезают из орбит, и он роняет руку Тенни, будто она в огне, и проводит ладонью по куртке.

– Мне нужно пойти с ней, – говорю я. – По той же причине.

– Конечно, – заикаясь, бормочет Колфакс, отходя от двери. – Мы… эм… просто… подождем. У лестницы. Пока вы не… закончите.

Комсток ничего не говорит. Он все еще пытается вдохнуть, и его лицо приобретает довольно тревожный оттенок фиолетового.

Я следую за Тенни, на лице которой сияет довольная улыбка.

– Каждый раз срабатывает, – говорит она, отпирая чердачную дверь, – особенно с благочестивыми типами. Но почему ты последовала за мной? Мне просто нужно поговорить с Зулу…

– А мне нужно поговорить с тобой.

На чердаке темно, если не считать солнечного света, проникающего через единственное окно, частично закрытое плечами молодого человека, выглядывающего наружу. На полу стоят несколько детских кроваток, кровать и два стула. Повсюду кипы бумаг, разбросанных среди книг и офисного оборудования.

Зулу подбегает и обнимает тетю. Зеленая шляпа все еще висит у нее за спиной. За ней следует молодой человек, издавая странные звуки. Это, должно быть, Байрон, старший ребенок Виктории, родившийся с повреждением мозга.

Тенни тянет и его в свои объятия.

– Все в порядке, Байрон, – говорит она, поглаживая его по спине. – Но нам все равно нужно быть очень, очень тихими и сидеть в кресле. Ты можешь сделать это для тети Тенни?

Байрон кивает и прикладывает палец ко рту, издавая звук «тс-с». Затем он возвращается на свое место у окна, все еще прижимая палец к губам.

– Зулу, как только все уйдут, отведи Байрона к тете Утике.

Ее лицо вытягивается:

– А мы не можем просто остаться здесь? Я могу позаботиться о нем, ты же знаешь! Утика злая, как змея…

– Я знаю, что ты можешь позаботиться о нем. Но я подозреваю, что полиция может вернуться и начать обыск после того, как мы уйдем. Я хочу постараться уберечь вас от них. Рокси и папа Бак сейчас у Утики. Байрон переночует там, и все будет в порядке. Вы справитесь.

Ни Теннесси, ни Зулу, кажется, не уверены в этом заявлении, но Зулу отвечает:

– Да, тетя Тенни. – Потом она смотрит на меня: – Вы пришли сюда, потому что хотите вернуть свою шляпу?

Я бросаю взгляд на платье.

– Как ты узнала, что это я?

– Твои глаза. И розовое пятно на шее.

Моя рука поднимается и касается правой челюсти. Шрам теперь едва заметен, осталось лишь обесцвеченное пятно.

– Почему вы поменялись одеждой? То платье было гораздо красивее.

Я слабо улыбаюсь ей:

– Можешь оставить шляпу себе. И у тебя острый глаз.

– Да, – говорит Зулу. – Мама и тетя Тенни говорят, что через несколько лет я стану хорошим писателем для газеты.

При слове «газета» Тенни оборачивается на стопки бумаг и оборудование и вздыхает.

Зулу это заметила:

– Хочешь, я и Байрон возьмем бумаги с собой?

– Нет, милая. Мы уже вывезли на улицу две телеги, прежде чем появился этот мерзкий человечек. Этого должно быть достаточно. Каждое слово на этих страницах – правда, и мы имеем право печатать их. У нас есть друг на другом конце города, который напечатает еще один тираж сегодня вечером. А ты просто позаботься о Байроне и о себе.

Затем Тенни поворачивается ко мне с пронзительным взглядом.

– Так кто же ты на самом деле? Почему ты поменялись с Пруденс, если знала, что эти люди собираются ее арестовать?

– Мы пришли за одним и тем же, мисс Клафлин. Ваша сестра взяла то, что принадлежит нам. Нам нужно это вернуть.

– Это из-за того уродливого кулона с песочными часами? Пруденс отдала его Викки. Вот что она мне сказала, а моя сестра всегда говорит мне правду.

Я начинаю возражать, но она поднимает руку и наклоняется к Зулу.

– Нам пора идти. Смотри, чтобы Байрон был подальше от окна, ладно? Кто-нибудь может его заметить. Мы с мамой увидимся с вами завтра.

Зулу кивает и подходит к брату, с тоской наблюдая, как мы уходим.

– Комсток, вероятно, уже направляется в здание суда, – говорит Тенни. – Мне показалось, что его голова вот-вот взорвется. Но у них уже наверняка заканчивается терпение, и даже если ты и вправду не Пруденс, тебе все равно придется пойти с нами. Иначе они придут искать тебя и найдут Зулу и Байрона.

– Ладно. Мне все равно нужно поговорить с Викторией. Я с радостью заплачу ей за кулон.

Она смеется, спускаясь по лестнице впереди меня.

– Слишком поздно. Вики продала эту ужасную вещицу несколько недель назад – вместе со всем остальным, что у нас было, пытаясь наскрести на арендную плату.