Штука - Владислав Выставной

Так-так-так-так…

– Ты отбрасываешь прошлое – комкаешь и кидаешь в огонь. Забываешь свои ошибки, промахи, неудачи – все в огонь. У тебя не было неудач. У сильных не бывает промахов. Тебе незнакомы чувства неловкости, стеснения, стыда. Ты легко справляешься со страхом. Это так просто – никого и ничего не бояться. Надо просто улыбнуться в лицо опасности – и та отступит сама. Ведь ты – сильный.

Так-так…

– Ты – сильнее всех!

Так-так…

– Ты – победитель!

Я чувствую себя идиотом. Зрачки дергаются вслед за маятником метронома. Наверное, от этого сеанса будет хоть какой-то толк – чудесная тренировка для глаз. Вряд ли что-то большее.

Хиляк с самым серьезным видом сидит напротив. Курам на смех – гипнотизер-самоучка, чудеса ловкости рук и волшебной проницательности! Забыл, наверное, что все эти алхимические штучки работают только в интересах слабаков. Давить на жалость – одно, а сделать из слабака сильного не смог в свое время и сам Послушник.

Если пытался, конечно. Сдается, он и не ставил себе такой цели: в его средневековом представлении слабость и непротивление злу были понятием равнозначным, а значит, роднили слабаков со Спасителем.

Из меня же настойчиво пытаются слепить анимала. Пусть даже липового. Но эффект что-то не слишком чувствуется.

– Ладно, Хиляк, – говорю, – хватит на сегодня. Все равно ничего не выходит.

Хиляк выглядит озабоченным, но отнюдь не разочарованным. Остановил метроном, аккуратно упрятал в футляр.

Наверное, с точки зрения морально-нравственных устоев Клана мы занимались полнейшей ересью, и за все за это нас полагается сжечь на пионерском костре. Или пропесочить как следует на партсобрании. Остается надеяться, что за автобусом не подглядывают, и прослушивающей аппаратуры под боком тоже нет. Все-таки, Клан и электроника не вполне совместимы.

– Ничего, – говорит. – Лиха беда – начало! Весь смысл в том, чтобы ты сам осознал то, что я тебе говорю!

– Было уже, – отвечаю. – Я груды книжек перечитал, вроде, «Как стать лидером», «Как добиться успеха»… Бормотал себе под нос всякие заклинания, вроде: «Я сильный, богатый, меня любят красивые женщины!». А мой тупица-одноклассник по кличке Кабан безо всяких усилий и уж, тем более, – образования разбогател, и красивые бабы на нем со школы висят гроздьями. Чушь все это! «Памятка неудачника» правильно говорит: ты или сильный, или слабак, другого не дано. Так заложено природой и…

Хиляк решительно хлопнул по столу ладонью:

– Да! Да! Но, как и в любом правиле, здесь есть исключения!

Я скептически ухмыльнулся:

– Да? Много ли ты знаешь слабаков, которые умудрились стать анималами?

Хиляк иронически покачал головой:

– Таких пока не встречал. Зато знаю анимала, который по собственной воле умудрился стать слабаком. И не просто слабаком, а слабаком экстра класса!

– С чего такие странные желания? Он головой повредился, что ли? Или это сдвиг такой, на почве стресса?

– Да нет же! Ты не понимаешь! Я не рассматриваю случаи, когда анимала постиг несчастный случай. Так можно стать немощным, но настоящим слабаком – никогда! Я имею ввиду сознательное низведение себя до нашего уровня. Полную замену силы слабостью…

Я изумленно развел руками:

– Но кому это может понадобится?! Это же просто безумие какое-то!

– Гордыня, друг мой! – усмехнулся Хиляк. – Анималов в собственных амбициях куда только не заносит. В любом случае, настоятельно рекомендую пообщаться с этим человеком, хуже не будет. Тем более, тебе все равно надо уносить ноги из Обители.

– Да я-то сам рад отсюда убраться. Страшно подумать, если со мной сделают то же самое, что с нашим Матвеичем…

Мы помолчали немного, каждый о своем. Не могу сказать, что Матвеич за недолго время знакомства стал мне, как родной. Но все-таки, успел войти в мою жизнь, стать частичкой новой картины мира.

И еще он стал для меня воплощением основательности, стабильности, которой никогда не было в моей жизни. Я смотрел, как он мастерит свои модели и немного завидовал тому, что в его жизни есть этот маленький, для кого-то не слишком серьезный, но очень живой и красивый стержень – его корабельное хобби. И снова перед глазами стояла жуткая, убивающая всякую надежду картина: разрушение, хаос, смерть…

– Так мне ж запрещено покидать Обитель… – неуверенно произнес я. – И если я ослушаюсь…

– Будут крупные неприятности, – серьезно сказал Хиляк. – Теперь ты – слишком лакомый кусок, и не только для чужака, но и для Держателей. Затейник наверняка задействует Контур.

Я легкомысленно пожал плечами. Трудно представить, как может действовать такое громадное, но слишком уж абстрактное образование – Контур. Куда больше я боялся конкретного врага – того, кто имел лицо и руки – те, которым крушил, ломал и убивал…

– Но тебе все равно нельзя здесь оставаться, – продолжил Хиляк. – Враг дышит прямо в затылок. И здесь, в Обители, им может оказаться, кто угодно…

– К примеру, Крот. Или ты…

Это я так пошутил. Но, поймав неприятно застывший взгляд Хиляка, ощутил холодную волну ужаса. Даже дыхание перехватило. Вот он, настоящий чужак, самым изощренным способом пытается выкрасть меня из этого более-менее защищенного места. Зачем, зачем я сказал ему это прямо в лицо? Он же не даст мне уйти живым! Господи, что же делать?! Я не знаю, что делать!!! Что это, что со мной происходит?!

– Воды дать? – Хиляк спокойно протянул мне пластиковую бутылку минералки. – Ход мыслей, конечно, правильный. Правда, немного отдает паранойей.