Шолох. Теневые блики - Антонина Крейн

Правила игры нужно знать, но лучше устанавливать их самому.

Приписывается хранителю Рэндому

Магазин Бундруми, из которого мы вышли, находился в восточной части Шолоха, расположенной по другую сторону дворцового острова от нашего Ведомства. Это торговый район, густо набитый всевозможными лавками, ресторанчиками, гостиницами и кабаками. Он особенно популярен среди студентов, ведь тут достаточно дешевое жилье и куча укромных местечек для пакостей.

Официально у района нет названия, только у кварталов внутри него. Но, сколько я себя помню, все величают его «Стариками». Это имя произошло от широкого бульвара Старых Королей, который соединяет дворцовый остров и Башню Магов.

Своей неповторимой атмосферой Старики располагают к долгим романтичным прогулкам по пестрым улочкам, утопающим в зелени, знаменитым потайным дворикам и по набережным каналов, проведенных от основных шолоховских рек. Эти каналы паутинкой опутывают весь район, из-за чего тут видимо-невидимо ундин[1], келпи[2] и ойек[3]. А иногда даже встречаются аванки[4]!

Я ждала Полынь, опершись на перила очередного маленького моста. Куратор наматывал круги вокруг лавки Бундруми. Он нашептывал заклинания и делал хитрые движения пальцами. За ним послушно летали ярко-бирюзовые магические светлячки-ушастики. Куратор зачаровывал дом, который отныне следил за всеми разговорами, что происходили внутри него. Упомяни ювелир про наше дело — светлячки немедленно доложили бы.

— Куда теперь? — спросила я. — Ищем Айрин и Мелиссу?

— Да, — подтвердил Полынь. Он закончил с заклинаниями и ласково шепнул что-то на прощанье светлячкам. Те с тихим жужжанием растворились в свежем весеннем воздухе. — Точнее, этим займутся Ищейки, но нам надо сделать соответствующий запрос. Пошли сядем где-то, разошлем ташени, — куратор пропустил меня первой на мостик Праховку. Мостик был такой узкий, что на нем не могли разойтись два человека.

Меня же буквально разрывала одна, как мне казалось, гениальная идея. Поэтому я развернулась и пошла задом наперед, пятясь, дабы не прерывать беседу. Полынь скептически поглядел на это дело. Возражать не стал.

— Насчет ташени… Ты заметил в признаниях Бундруми кое-что странное? Он сказал, что инструкции ему присылали с голубями. Голубями! Я думала, я единственный во всем Шолохе человек, кто их использует!

— Ну, не единственный, конечно. Но ты молодец, — кивнул куратор. — Осторожно, мост заканчивается.

— Ага, окей. Но все равно. Значит, у нашего преступника нет магии?

— Возможно, он просто боялся, что ташени можно отследить.

— Ну а так мы отследим Айрин и Мелиссу.

— Догадка про голубя и магию — хорошая, но это не аксиома. Но так держать. Но не рассчитывай на нее слишком сильно.

— Но прекрати уже говорить «но».

— Но я же твой начальник, я должен быть строгим. Что может быть строже союза «но»?

***

В итоге мы, не мудрствуя лукаво, сели прямо на улице. Вернее, в лесу. Я бы даже сказала — в Лесу.

Несмотря на всю энергичность и, так сказать, тусовость Стариков, здесь тоже надо точно знать, куда идешь. А то и оглянуться не успеешь, как случайная дорожка выведет тебя в угрюмую лесную чащобу. В этом весь Шолох. Обожаю! Иногда, правда, бывает неудобно: торопишься куда-нибудь, призадумаешься не по-детски, и здрасти приехали — уже запутался в зарослях ежевики, из кустов на тебя лезет кабан, зданий не видать.

Впрочем, мы с Полынью намеренно искали уединения. Достаточно было несколько раз свернуть на более тихую улицу, и вуаля — уютная лесная полянка. Дополнительные плюшки: поваленное бревно в качестве скамьи и любопытные болотные огоньки вместо ламп. Вдалеке слышны были звуки города, но лес вбирал их в себя и отражал в каком-то совершенно «негородском» ключе.

Я села на бревно, предварительно проверив его на наличие (вернее, отсутствие) муравьиной дорожки. Вы, наверное, удивляетесь, как я вообще живу в Лесном королевстве со своим страхом насекомых? Ну, все не так плохо. По-настоящему меня пугают только мотыльки (да-да, неожиданно, знаю), слепни и стрекозы. Еще пауки (не уверена, что это насекомые). А также гусеницы и черви (точно не насекомые, но на деле хуже всех). Под настроение — кузнечики, саранча, и крупные муравьи (хотя их жизненная позиция, полная трудолюбия, мне импонирует). Со всем остальным можно смириться. Так что живем!

— Значит, нам надо, чтобы Ищейки разыскали Айрин и Мелиссу… Плохо, что фамилий нет. Имена уж больно популярные, — вздохнул Полынь. — И знаешь, что меня напрягает больше всего?

— Сроки? — догадалась я.

— Сроки. Только не те, о которых ты подумала — не конец моей гонки за Генеральством. Я боюсь, что нас может ждать еще один труп. Двухнедельные паузы между кражей картин — это вполне может соответствовать двухнедельной частоте убийств…

— Но там ведь не ровно четырнадцать дней паузы?

— Где-то тринадцать, где-то пятнадцать. В любом случае, мы на краю пропасти, так сказать.

— Ужас.

Мы замолчали. Полынь стал посылать за птичкой птичку. Я сосредоточенно гоняла у себя в голове немногочисленные факты дела о маньяке и пыталась нащупать какую-нибудь хорошую идею. Увы, получилось плохо.

Наконец я спросила:

— Слушай, а мы так и не знаем, почему используется именно эта черная краска, да?

— Не знаем. За исключением того, что она из Мудры и вроде как «лечит от ста одной болезни». Что вряд ли играет большую роль для убийцы, — вздохнул куратор.

— Я сейчас вспомнила, что Лиссай произнес какую-то такую фразу, когда мне о ней рассказывал… Что-то вроде «она приковывает взгляды». Потом мы пошли к картинам — и завертелось.

— Думаешь, это не просто словесный оборот? — удивился Полынь.

— Не уверена, но… Вполне может быть, что принц имел ввиду вполне конкретный магический эффект краски, просто я не поняла этого, ведь он весьма, хм, эксцентричен…

— Можешь прямо говорить «псих», все свои, — нетерпеливо перебил меня Полынь откуда-то из-под волос: куратор сидел, низко склонившись, и его черные с вкраплением лент и веревок волосы играли роль палатки. Я взбрыкнула: