Семь песен - Томас Арчибальт Баррон

Лишь после того, как мы с Рией попробовали девять разных видов хлеба (включая хлеб-амброзию, который был даже лучше того, что я ел у Каирпре), мы, наконец, распрощались с Плутосом. Напоследок главный пекарь сунул в мой дорожный мешок несколько краюх свежевыпеченного сытного хлеба и проводил нас к выходу. Когда мы покинули пекарню и очутились на кишевшей народом площади, то сразу же заметили Бамбелви, который сидел, привалившись спиной к хлебному фонтану.

Тощий шут держался за раздувшийся живот и жалобно стонал. Лицо его, вплоть до самого нижнего подбородка, приобрело странный сине-зеленый цвет. Куски золотистого теста прилипли к его плащу, к капюшону, застряли в волосах, в ушах, даже в бровях. Шутовской колпак, тоже заляпанный тестом, больше не звенел.

– О-о-о, – стонал он. – Смерть от переедания! Какая жестокая кончина.

Я невольно улыбнулся и едва не рассмеялся, однако, вспомнив свою клятву насчет башмаков, плотно сжал губы.

Из сбивчивых объяснений Бамбелви, прерываемых стенаниями, мы поняли, что он стоял у хлебного фонтана, глядя на аппетитную густую жидкость, стекавшую вниз, и вдыхая заманчивый аромат, пока, наконец, терпение его не лопнуло. Он наклонился ниже, втягивая носом запах съестного. Затем зачерпнул волшебное тесто обеими руками прямо из бассейна и запихнул в рот. Ему понравился вкус, и он съел вторую пригоршню. И третью. Слишком поздно несчастный сообразил, что тесто в фонтане еще не поднялось. Так что подниматься оно начало у него в желудке. Результатом явилась боль в животе, такая ужасная, что даже он не в силах был ее описать.

Прислонив посох к бортику фонтана, я сел рядом с шутом. Риа уселась поблизости, обняв колени, так что со стороны она напоминала кучку зеленых и бурых лиан. Жители деревни Слантос носились вокруг нас туда-сюда, выполняя свои задания со скоростью и целеустремленностью воинов огромной армии.

Я вздохнул, размышляя о том, что, хотя у нас целей более чем достаточно, со скоростью просто беда. А перед нами лежала дальняя дорога.

Риа протянула ко мне руку, одетую в листья.

– Ты боишься, что мы опоздаем, да? Луна убывает быстро. – Она запнулась. – Осталось не больше пяти дней, Мерлин.

– Я знаю, знаю. А для того, чтобы постичь искусство Прыжка, мы должны пройти чуть ли не через весь остров, обратно в Варигаль. Придется снова перебираться через Орлиный каньон, а в Темных холмах нас непременно ждут неприятности. – Я провел кончиком пальца по ножнам, которые теперь носил на поясе. – И, боюсь, с новыми врагами нам будет не справиться при помощи магического посоха и меча.

Риа кивнула в сторону Бамбелви.

– А с ним как поступим? Он даже сидеть прямо не в состоянии, не то что куда-то идти.

Я оглядел страдальца, заляпанного тестом.

– Ты, наверное, будешь удивлена, но мне кажется, что нельзя бросать его. Это неправильно. Ведь он действительно старался изо всех сил, чтобы удержать тебя от падения в пропасть.

Она грустно улыбнулась.

– Я не удивлена.

– Так что же теперь делать? – Я потянулся, расправил затекшие плечи. – Если бы только мы умели летать!

Риа прожевала корочку хлеба-амброзии.

– Как жители Финкайры в древности, прежде чем они утратили крылья.

– Мне понадобятся не только крылья, – пробормотал Бамбелви, пошевелившись, чтобы перевернуться на бок. – Мне нужно новое тело.

Мой магический взгляд задержался на посохе, который я прислонил к основанию фонтана. Там были выжжены изображения бабочки, двух парящих соколов, треснувшего камня и вот теперь – меча. Мы прошли столько дорог, столь многого достигли. Но я знал, что все это не будет иметь никакого смысла, если я не сумею узнать души оставшихся Песен прежде, чем истечет время.

Я повторил про себя строфы, пытаясь найти в них хотя бы слабую надежду: