Пираты Гора - Джон Норман

Остальные поспешно столкнули мешок в воду и тут же бросились назад, к воротам.

Над самой головой у меня просвистела выпущенная из арбалета стрела.

Убегавшие были уже у самых ворот. Однако не все они успели спрятаться за безопасными стенами: еще дважды Турнок натягивал тетиву своего лука, и еще двое спасавшихся бегством остались лежать на земле, у самого портала. Скрыться удалось лишь двоим: Лисьяку и Хенраку.

Я увидел, как по темной поверхности воды к мешку устремились сверкающие серебристой шкурой гибкие тела хищных уртов. Медлить было нельзя.

— Нож! — скомандовал я, и мне дали нож.

— Не надо, капитан! — тревожно воскликнул Турнок.

Я зажал нож в зубах и прыгнул в воду. Когда я подплывал, мешок уже тонул, наполняясь водой. Я подпрыгнул под него, быстро разрезал ножом горловину и нащупал чьи-то связанные веревкой руки. Стрела со свистом вошла в воду у самого моего лица, и вслед за этим раздался пронзительный pванувшегося в сторону смертельно раненого урта. В воде послышался хруст и возня терзаемого хищными зубами тела: урты набросились на раненого собрата.

С ножом в зубах я извлек из мешка связанного по рукам и ногам человека, стараясь держать его голову над поверхностью воды. Изо рта у него торчал кляп, глаза были выпучены.

Это оказался юноша лет шестнадцати-семнадцати. Вместе с ним я доплыл до края канала. Один из моих людей лег на живот и, протянув руки, ухватил парня под мышки.

У меня над головой мелькнула сеть Клинтуса, раздался рассерженный визг отгоняемого урта и затем Клинтус несколько раз ткнул трезубцем в бурлящую вокруг меня черную воду. Вдруг ногу мою словно стальными тисками, утыканными иголками, схватили хищные челюсти. Меня потащило вниз. Я с силой вонзил пальцы в ушные впадины урта и оторвал его голову от своей ноги. Животное рванулось из моих рук, пытаясь вцепиться мне в горло. Я разжал кулак, и, когда оно бросилось на меня, схватил его рукой за шею, сзади, за мощными хищными челюстями. Затем я вытащил зажатый в зубах нож и с остервенением раз десять вонзил его лезвие в извивающееся темно-серое тело.

— Он уже давно мертв! — крикнул мне Клинтус.

Я с омерзением отшвырнул от себя тело мертвого урта, и оно тут же исчезло под водой, раздираемое безжалостными зубами его собратьев.

Рядом со мной на воду упал конец брошенной Клинтусом сети. Я ухватился за нее слабеющими руками. Через минуту меня, дрожащего от холода, захлебывающегося и истекающего кровью, уже вытащили на берег и отвели за окружную стену. Здесь, у разведенного часовыми костра, я снял мокрую одежду и набросил себе на плечи предложенный Турноком плащ. Кто-то протянул мне пагу в кожаной фляге.

Внезапно мне стало смешно.

— Что с вами? — спросил один из моих помощников.

— Радуюсь, что остался жив, — ответил я. Люди вокруг рассмеялись. Турнок дружески хлопнул меня по плечу.

— Мы тоже рады, капитан.

— А что у вас с ногой? — спросил кто-то из стоящих на посту наблюдателей.

— Все в порядке, — отмахнулся я, делая очередной глоток из фляги.

Оказалось, что я могу опираться на раненую ногу; ни одна из длинных рваных ран не была глубокой. Мой врач быстро их залечит.

— Где там наш улов? — поинтересовался я.

— Идите за мной, — улыбнувшись, ответил воин.

Вместе с несколькими из моих людей мы направились к следующему костру, ярдах в пятидесяти от нашего.

Там, завернувшись в длинный воинский плащ, прижавшись спиной к стене, сидел у огня юноша. Он уже был развязан и без кляпа. У него были светлые волосы и голубые глаза.

— Ты кто? — спросил его Турнок. Юноша испуганно опустил голову.

— Как тебя зовут? — допытывался Клинтус. Юноша не отвечал.

— Его бы следовало хорошенько взгреть, — недовольным тоном заметил Турнок.

Юноша поднял голову и окинул нас гордым и сердитым взглядом.

— Ого! — усмехнулся Турнок.

— Это ваши люди? — обратился ко мне юноша.

— Мои, — ответил я.

— А вы кто? — продолжал он допрос.

— Боcк, — усмехнулся я.

— Член Совета капитанов?

— Да.

Мне показалось, что в его голубых глазах на мгновение мелькнуло испуганное выражение.

— Так кто ты такой? — поинтересовался я. Он опустил голову.

— Раб, — ответил он. — Всего лишь только раб.

— Покажи руки, — потребовал я. Он неохотно протянул свои ладони. Кожа на них была нежной и гладкой.

— Клеймо на нем есть? — спросил я у воинов.

— Нет, — ответили они.

— Как же тебя зовут? Он снова опустил голову.

— Ну что ж, — сказал я. — Поскольку мы выудили тебя из канала, с этого момента тебя будут звать Фиш[2]. И раз уж ты раб, на тебя наденут ошейник, поставят на тело клеймо и отведут в мои владения.

Мальчишка, казалось, едва сдерживался от переполняющей его ярости.

Я подал знак, и мои люди увели его. Со мной остались только Клинтус и Турнок.

Этот мальчишка, подумалось мне, может оказаться для меня весьма полезным. Попадись он в руки кого-либо из Совета капитанов, его несомненно подвергли бы пыткам и публичной казни или, в лучшем случае, отправили на галеры. В моих же владениях его настоящее имя можно будет сохранить в тайне. В свое время я найду ему применение. Ясно одно: я ничего бы не выиграл, передав его Совету.

— Кто этот мальчишка? — спросил Турнок, провожая глазами тающую в темноте завернутую в плащ хрупкую фигуру юноши.

— Конечно, Генрис Севариус, — ответил я.