Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

Обоз двигался медленно. Стадо галопом не погонишь. Особенно лесом, где дорога не шире тропинки. Да и селенья приходилось обходить стороной. А, кроме того, Стас не хотел оставлять обоз без охраны. Не то, чтобы он не верил конязю, который дал клятвенное обещание, но вдруг найдется безумная голова и кинется вдогонку требовать объяснений. Базар. Вокзал… То да потому.

Кому это надо?

К середине пути рана снова открылась. Еще в детинце наложенная повязка пропиталась кровью. Каждый шаг его Серого отдавался такой резкой болью, что Стас порой с трудом удерживал стон.

Веселин, все время державшийся рядом, что-то почувствовал и долго шептался с волхвом. Тот забеспокоился, вперил в него острый немигающий взгляд и строго спросил:

– Слав, что случилось?

– Пивень, кто из нас вождь, ты или я? – попробовал отшутиться Стас.

Но Пивень не принял шутки и повторил вопрос.

– Дыра кровоточит, – как можно небрежней ответил Стас. – Да не бери ты в голову. Что у тебя, других забот нет? Все доедем.

– Отдай коня Веселину, Слав, и садись на воз.

– Сбрендил? Чтобы я, в личине свирепого волка, да на телегу? Да никогда! – снова попробовал отшутиться он. – И рухнет тогда мой сказочный авторитет по самое некуда аж с недосягаемых высот. Можно сказать – в необозримые черные глубины… Так что не приставай ты ко мне с этими дикими и непотребными предложениями. Отвергну! Решительно и бесповоротно. Раз и навсегда!

Пивень раздул ноздри и без того широкого носа, обиженно засопел и отстал, в надежде найти поддержку у Войтика с Грузднем.

Но единственное, что могла придумать эта парочка, так то, что по другую от него сторону сейчас ехал Хруст.

Последние версты перед детинцем Стас ехал уже, как в тумане. Но все-таки нашел в себе силы и повернулся к Толяну.

– Ну что, запевала? Порадуй…

– Так мы, командир, пока только про «Любо, братцы, любо» разучили. А с другими полный напряг.

– Так ее и урежьте! А то идем, как коровье стадо.

И урезали!

Да так, что ветром вынесло на неоседланном коне Леху. А за ним и остальных. Кого пешим, кого конным.

А песня гремела навстречу им под чертячий посвист Войтика.

…А вторая пуля,

А вторая пуля,

А вторая пуля

Догнала коня!

Любо, братцы, любо…

Не доскакав, десятка метров до него, Леха скатился с коня и побежал навстречу. Но вдруг остановился, вспомнив про свой немалый чин, бросил правую ладонь к виску.

– Командир! За время отсутствия в гарнизоне происшествий… – и вдруг сбился, улыбнулся и со смехом закончил: – Кони пьяны, хлопцы запряжены.

Стас попытался бодро выпрыгнуть из седла, но получилось у него это не совсем ловко.

– Как у тебя, Леша?

– Нормально, Стас. Лес возим каждый день. Самые нетерпеливые роют землянки, строят шалаши. Под жилье приспособили даже башни. Под рогатый и прочий безрогий скот соорудили загоны. Великая комсомольская стройка, одним словом.

– Ворчат?

– Что удивительно – нет. Наши бы уже давно домой запросились. Или бы письма президенту строчили. – По его виду Стас понял, что Лехе самому не понятно, как это можно так легкомысленно не использовать святую возможность пожаловаться правительству на разгильдяйство и попустительство местных органов власти. – Про вас не спрашиваю. Наговорили уже такого, что я буду страшно удивлен, если про тебя к вечеру не запоют песни, как про Вещего Олега.