Вождь из сумерек - Николай Ярославцев

Отсиделся. Открыл сразу помутневшие глаза.

Леха тем временем промывал рану тем же вином.

– Стас, шить надо. Иначе хана! – тихо, чтобы не слышали остальные, прошептал он.

– Надо, так шей, – бездумно ответил Стас так, словно речь шла о дырке в кармане. – Войтик, душа моя, прогуляться хочешь? Или сначала подвигами перед родичами похвастаешься?

Войтик обиженно фыркнул.

– За кого меня держишь, командир?

Вот оно, тлетворное криминальное влияние Толяна. Стас сотворил грозное лицо и бросил строгий, как ему казалось, взгляд в сторону дверей, где промелькнуло круглое розовощекое лицо.

– Так если не очень устал, бери завтра с утра Веселина, Толяна и сладкую парочку – Третьяка с Плетнем. Ну, и Темного за компанию. И возвращайся в Сумерки. Зайди как можно дальше. Только место с колпаком обходи стороной. Я хочу знать все. Кто, где, почем… Или зачем? Понял?

Войтик мотнул головой.

– А то нет?

– Пойдешь на цыпочках. Никакого хулиганства и мордобоя.

Войтик поскучнел, но спорить не стал.

«На больных не обижаются», – догадался Стас.

– Я помню, вождь, – твердо ответил он.

И Стас, глядя в его опечаленное лицо, сжалился.

– Буду ждать тридцать дней. На обратном пути разрешаю немного пошалить. Легко и незатейливо. Тем более что кто-то обещал мне подпалить эти заросли, да к тому же еще и к едреней фене.

Войтик заулыбался и Стас тут же постарался остудить его бедовую голову.

– Убьют, на глаза мне не показывайся.

Войтик вытаращил глаза, стараясь понять непонятное. Но затем, видимо, решив, что командир заговаривается, успокоился. Украдкой посмотрел на Алексея, но тот в ответ пожал плечами. Де, я-то тут при чем? Груздень вообще отвернулся. Пивень колдовал над своими вонючими травами, отварами и прочей колдовской дребеденью. Да к тому же пытался понять, как эта дылда Леха будет зашивать дыру в командирском боку. Что это, драные портки что ли?

– Не напрягайся Войтик, – шепотом успокоил его Толян из-за спины. – Прикалывается над тобой командир. Шутка юмора такая.

– А, ну да! – облегченно вздохнул Войтик и исчез в дверях, чтобы не нарваться на шутку пострашнее.

– Леша, и ты, Груздень, со своими десятками пойдете вдоль края Сумерек. Все крепости, в каком бы виде они ни были, должны быть наши. Особо не хамите, но и не церемоньтесь. Если понадобится, оставляйте на воеводстве своих ребят. Из тех, что потолковее и посмышленей. Пять дней пути в ту и другую сторону. Итого десять… дан приказ ему на север, ей – в другую сторону!

Стаса таки развезло.

– Хмурый! Тебе, брат Хмурый, достался самый сладкий кус. Воеводствуй пока в Волчке, – он выпил подставленную Лехой под руку чарку, поморщился, поискал закуску и, не найдя, скорбно уронил: – Спиваюсь, как алкаш, без закуси… Завтра же начинай ставить вокруг посада добротный тын. И не гляди ты жалобными глазами по сторонам. У них своих забот с макушкой. Не до тебя.

Хмурый виновато опустил голову.

– Какой из меня воевода, вождь? – несмело возразил он, с тайной надеждой глядя в сторону Пивня.

Но Стас, уже с трудом ворочая языком, оборвал его, не дав полностью изложить внятно и подробно самые веские доводы и сомнения в своей полной профнепригодности, зародившиеся в необъятной груди и не загаженном знаниями мозгу.

– Отставить! Начальству видней. Все, судари мои, пики к бою, шашки наголо… В атаку рысью марш-марш! Леха шей!

И, упав на лавку, уснул мертвым сном.