Ричард Длинные Руки - ландесфюрст - Гай Юлий Орловский

Поздно ночью, когда не спят только воры, шлюхи и государственные деятели, я расстелил карту на столе и подумал, что завтра же велю сделать помасштабнее, чтобы в самом деле на всю стену, и там, у нее, я, как отец народа, буду мудро размышлять, как сделать всех этих гадов счастливыми.

Сэр Альбрехт и Куно Крумпфельд явились одновременно, я впервые подумал, что они даже в одежде и манере поведения чем-то похожи, хотя Куно предпочитает серые тона, сам выглядит серо, держится всегда бесстрастно, лицо серое и глаза оловянные, а барон в дорогом и тщательно подогнанном по фигуре жипоне ярко-синего цвета, брюки из тонко выделанной кожи коричневого цвета, блестят и похрустывают, как новенькие сапоги, а сами сапоги – верх сапожного мастерства, с приподнятыми носками и золотыми шпорами, что молча напоминают: это, дескать, Альбрехт Гуммельсберг, барон Цоллерна и того самого Ротвайля.

Я повел дланью и сказал в нетерпении:

– Не до церемоний, садитесь. Что с гонцом?

Барон Альбрехт произнес негромко:

– Как и планировали, вывели через тайный ход, дали свежего коня и отправили в Гандерсгейм.

– Одного?

– Проводят пару миль, чтобы никто из здешних вельмож не начал задавать неожиданные вопросы.

Куно добавил:

– А дальше сам отыщет дорогу в земли, откуда якобы прибыл. Что-то нужно еще в развитие темы?

– Да, – сказал я. – Многое. Продолжайте выпячивать роль герцога Готфрида в завоевании Гандерсгейма. Хотя общее командование у графа Ришара, у него громадный опыт сражений, но герцог продолжает выказывать чудеса храбрости и доблести… об этом надо говорить еще чаще. Он в самом деле выказывает, тут врать не придется, так и лезет впереди своих отрядов в бой, дабы личным примером…

Куно кивнул.

– Сделаем, – сказал он строго деловым тоном. – Это хорошо, что вы хотите сделать приятное своему отцу.

Я поморщился.

– Куно, ты всерьез?

Он спросил встревоженно:

– Я что-то не так сказал?

– Куно, – сказал я скучающим голосом, – я не настолько мелок, хотя да, бываю… но в данном случае делаю не столь приятное, как нужное.

– Ваша светлость?

– Не себе, – пояснил я сварливо, – даже не герцогу.

– Королевству? – спросил он. – Да, конечно, вы все ему отдаете, ваша светлость, это все заметили…

– Умолкни, – прервал я. – Неужели не понял? Врешь…

Он поклонился, продолжая на всякий случай сохранять выражение полнейшего непонимания, но уже принял к исполнению и, вижу, придумывает, как выполнить приказ получше.

– Ваша светлость…

– Дорогой барон, – сказал я Альбрехту. – А вы со своей стороны рассказывайте, насколько герцог Готфрид добр и милосерден к простому народу. Ага, еще о том, насколько процветает под его управлением Брабант… рассказывайте так, чтобы каждый думал «Эх, если бы он правил и в Геннегау!». Врать особо не придется, у него в самом деле крестьяне сытые и богатые, коровы толстые, а дома у всех добротные, никто не живет в землянках… Это я сам видел, свидетельствую. Еще не забудьте повторять, что он справедлив и блюдет старые законы. Народу это нравится.

– А какие старые законы?

Я отмахнулся:

– Да кто их помнит? Тут главное слово «старые». Это как бы синоним надежности, проверенности, устойчивости.

Куно поклонился.

– Все сделаем. Что-то еще?

Я кивнул:

– Да, хорошо бы еще. Но что ты можешь предложить сам?

Он сказал медленно:

– Я мог бы говорить, что он истинный сен-маринец, а не пришелец из-за Хребта…

Я поморщился.

– Это очевидно, об этом говорить не стоит. Лучше поройся в старых летописях и найди упоминание, что род герцога намного древнее рода Кейдана и в самом деле является веточкой от Древних Королей.

– Ваша светлость, – вскрикнул он, – как я такое найду?

Я покачал головой:

– Что у меня за такие помощники… прямоглядящие? Тоже мне, сен-маринец! Спросите у барона Альбрехта, он подскажет, как искать.

Куно виновато поклонился.

– Виноват, ваша светлость… Я, конечно, могу, просто не думал, что и вы, гм… настолько… прямолинейны. А так да, конечно же, лично наткнусь на эти старинные записи в древних монастырских библиотеках и, радостно удивленный, прибегу к сэру Жерару, торопливо расскажу ему и попрошу, чтобы он допустил с этой новостью к вам.

– Вот и хорошо, – одобрил я, – рад, что у нас взаимопонимание все усиливается. Теперь последнее. Надо пустить устойчивый слух, что за трон Сен-Мари идет борьба между тремя силами: королем Кейданом, герцогом Готфридом и мною. Таким образом партия герцога получит добавочную поддержку со стороны тех, кто не хотел бы видеть во главе королевства совсем уж иноземца.